Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

три часа нес какую-то чушь про то, что в моем роду был какой-то Гена, который кому-то изменил, и из-за этого… Налево, через полянку… Потом все прямо… Тебе это о чем-нибудь говорит?

Ивану показалось, что он услышал в голосе оборотня слабую тень надежды. Ему было жаль разочаровывать своего нового знакомого, чья ситуация так была похожа на его собственную.

— Нет, ни о чем… Действительно, абракадабра какая-то. Но вы знаете, у одного моего друга сестра — ведьма…

— Хорошая?

— Вообще-то, я не уверен, может ли ведьма быть хорошей по определению, ведь это слово даже стало нарицательным в лукоморском языке и стало обозначать…

— Бестолковый. Я спрашиваю, хорошо ли она владеет своим ремеслом.

На «бестолкового» царевич в конце концов обиделся.

— Если через час меня не будет в лагере, через полтора часа она найдет меня где бы я ни был, и тогда вы лично сможете убедиться, насколько она хороша, — тщательно выговорил он и многозначительно замолчал.

— Так она путешествует с тобой?..

— Со мной и со своим братом, — последовавшее молчание своей многозначностью с легкостью могло посрамить знаменитое лукоморское «елы-палы».

— Ты не волнуйся, я прикажу своей жене проводить тебя назад немедленно, как только мы доберемся до дома, — пострадавший почувствовал, что перегнул палку, и что она вот-вот может распрямиться со всеми вытекающими последствиями. — И, между прочим, если ты думаешь, что когда я говорил, что я тебе пригожусь, я преувеличивал, то это совсем не так. Если хочешь знать… сейчас налево… если бы не я, то тебя бы съели еще полчаса назад. Сегодня ведь полнолуние, а в нашей деревне пятьдесят дворов, и все жители — родственники. Чужих просто не осталось. Понимаешь?

— Если бы не вы, — настал черед Иванушки ворчать, — я бы уже как полчаса сидел бы у костра с моими друзьями и (желудок впал в состояние комы) ел жаркое.

— Жена тебя обязательно угостит ужином, — тут же услужливо предложил косой.

За ужин царевич сейчас был готов простить все, кроме критики «Приключений лукоморских витязей». И простил.

* * *

Жены Евсея (так звали оборотня) дома не оказалось. По его указанию Иванушка закрыл плотно ставни, задернул занавески и зажег толстую оплывшую свечу.

— Полнолуние, — извиняющимся тоном проговорил Евсей. — Видать, вышла на улицу.

Царевич обернулся. Перед ним, ослабляя повязку на увеличившейся ноге, сидел на полу невысокий кряжистый мужичок с жиденькой бородкой пучком и отчаянно косящими глазами. Заметив вопросительный взгляд гостя, он пояснил:

— Если свет полной луны не попадает напрямую на оборотня, он может сам выбирать, какую форму ему принять. А в доме человеку удобнее. А если ужинать ты еще не раздумал, то раздуй угольки в печке, подкинь дров и принеси из ледника утрешнюю кашу и молоко. Мясо не трогай — Варвара голодная вернется, как волк…

Иван поспешил выполнить все указания хозяина. По завершении в список потерь были занесены опаленные брови и ресницы, пара разбитых тарелок и полкорчаги пролитого молока. На поднявшуюся было волну протеста Евсея Иван рассеяно заметил, что могло быть и хуже. Или гораздо хуже. Насколько хуже, тот выяснять почему-то не стал.

— А если ваша Варвара сегодня не вернется, как я до своих добираться буду? — жадно поглощая сухую подгоревшую гречку, сквозь набитый рот поинтересовался Иванушка. И не сразу заметил, что хозяин вдруг почему-то вытянул шею и выпучил глаза, таращась куда-то ему за плечо, на печку. И поэтому, когда за его спиной хорошо знакомый голос посоветовал: «Переночуешь здесь», под стол последовала оставшаяся половина молока вместе с корчагой.

Он обернулся. В пламени печи отчетливо проступали очертания прекрасного женского лица, явно наслаждавшегося произведенным эффектом.

— Ярославна?! Как ты меня нашла?! Как ты это делаешь?! Где ты?!

— Я-то там, где и должна быть, Иванушка, а вот какая нелегкая занесла тебя в единственную в Лукоморье деревню оборотней ночью в полнолуние… Впрочем, я должна была это ожидать. Это же так естественно…

Иван насупился.

— Это ОНА? — заворожено прошептал Евсей, не сводя поочередно своих косых глаз с чудесного явления.

— Ага, я вижу, слава обо мне идет впереди, — приторно-сладко улыбнулась ведьма. — Это хорошо. Не люблю представляться. А теперь слушай, Ванюшенька. Варвара Евсея не придет до утра — она сейчас с племянниками на пикнике в лесу. Там, где раньше, часа полтора назад, была стоянка разбойников. А утром, вернувшись, сразу заляжет спать — набираться сил для новой ночи. Тебя она не тронет. Если не захочет, чтобы в их роду к зайцу прибавилась жаба. А хозяин позаботится ей это разъяснить. Правда, Евсеюшка?

— Тебе меня не запугать, — выпятил вдруг впалую грудь смешной мужичок.

— А я не запугиваю. Я просто объясняю, что надо делать, чтобы все хорошо кончилось, — рассеяно пожала плечами ведьма.

— Для кого? Для него? — снисходительно мотнул головой Евсей в сторону Ивана. — Царевичем больше, царевичем меньше — тебе-то, ведьме, какое до этого дело? Ученые люди и оборотни всегда были ближе друг к другу, чем ко всяким городским хлыщам. А сейчас он в моей власти. Хочу — милую. Хочу — супружнице скормлю. Что ты мне сделаешь? Да ничего. А если он тебе действительно так дорог, то давай поторгуемся. — раскосые глаза оборотня хитро прищурились. — Ты мне — услугу небольшую, я тебе — парнишку живого.

— А ты действительно хочешь знать, что я с тобою сделаю? — вежливо поинтересовалась Ярославна, и, прямо на выпученных от ужаса глазах оборотня, руки его ссохлись, позеленели, ногти выпали и, как листики весной, между пальцами пробились коричневатые пупырчатые перепонки. В избе пахнуло болотом.

Иван был более чем впечатлен. Впечатлен ли был Евсей, выяснить не представлялось возможности по причине бессознательного состояния такового. Да, впрочем, его мнением никто и не интересовался.

Королевич Елисей сейчас бы очертя голову бросился на защиту друга, сраженного злыми чарами неизвестного колдуна. Иван сделал то же самое, и то, что на этот раз незнакомец был сражен чарами его друга, ничего не меняло для пылкого царевича.

— Сделай сейчас же как было и извинись перед ним! Так нельзя обращаться с людьми! Ну и что, что он оборотень! Это еще не значит, что с ним можно так поступать! — Иван еще раз, помимо воли, взглянул на руки-лапы незадачливого зайца: «В Шантони за лягушачьи лапки такого размера, наверное, можно было бы получить если не пол-царства, то город приличных размеров — наверняка». От такой мысли, не приличествующей истинному витязю Лукоморья, он смутился, закашлялся, покраснел, и чтобы скрыть замешательство, прибавил оборотов, целенаправленно глядя исключительно перед собой:

— Думаешь, если ты — ведьма, то тебе все дозволено?! Он