Хроники Дерини. Компиляция. Книги 1-15 - Кэтрин Куртц

Рэмси растеряно заморгал, словно ему было трудно припомнить детали.

— Я… он спросил, как меня зовут, — начал он неуверенно. — Я ответил, и тогда он спросил, хочу ли я быть очищенным от деринийской скверны.

— И что ты ответил?

Выражение лица Рэмси ясно говорило, что это самый нелепый вопрос, какой он только слышал за последнее время.

— Его милость велел, чтобы я сказал да, и я так и сказал.

— Не дерзи, — предупредил его Хьюберт. — Потом он окунул тебя в воду?

— Да, ваша милость.

— И что было после? Отвечай же. Что он сделал с тобой?

— Я… он толкнул меня под воду… — Рэмси невидящим взором уставился куда-то вдаль. — Было такое ощущение, словно падаешь куда-то, и волны сомкнулись над моей головой, словно могила. Но было не холодно. Я чувствовал, что я в тепле и в безопасности. И… мне казалось, если он меня долго продержит под водой, то я смогу там дышать, и не хотел даже сопротивляться… но он меня вытащил. Я чувствовал облегчение, как будто… что-то случилось. Только я не знаю, что именно, — закончил он смущенно, вновь переводя взгляд на Хьюберта. — Клянусь, ваша милость, я не знаю.

— Хм-м, этот человек определенно обладает некой силой, ваша милость, — заметил, поразмыслив, отец Лиор. — Сдается мне, он может быть опасен.

Хьюберт задумчиво кивнул:

— Да, но, большей частью, для Дерини. Однако…

Впервые за все время Джаван решился подать голос:

— Ваша милость, а вам не приходило на ум, что, возможно, Господь предоставил нам неповторимую возможность?..

— А? О чем вы?

— Ну, вы же хотите уничтожить Дерини, верно?

— Конечно.

— Тогда не лучше ли предоставить это Богу, чтобы их кровь не осталась у вас на руках?

Хьюберт вмиг ощетинился.

— Все казненные Дерини были преступниками и еретиками, и к смерти их приговорили власти духовные и светские, равно за предательство по отношению к Короне, и за прегрешения против святой матери Церкви. На моих руках нет крови!

Джаван покачал головой.

— Нет, вы не поняли меня, ваша милость. Я и не говорил, что ваши руки в крови… — В самом деле, смерть маленькой Гизелы Мак-Лин и семьи Деклана была бескровной. — Но сейчас вам предоставилась невероятная возможность, чтобы кто-то другой взял на себя уничтожение Дерини, и вас никто не посмеет в этом обвинить. Если явился новый пророк, способный уничтожать Дерини и сделать так, чтобы люди это приветствовали, и чтобы не было убийств, так разве это не именно то, чего желает Господь, возвращающий в лоно Свое даже самых заблудших овец? Разве не радуется Он возвращению блудных сынов?

Лиор с сомнением покачал головой, но архиепископ, похоже, был готов согласиться.

— Что плохого в том, чтобы попробовать? — настаивал Джаван. — Людям от этого обряда никакого вреда не будет, это ясно, раз они думают, что станут после этого лучше… а он может поймать в свои сети и пару Дерини. — И кроме того, — подчеркнул он, — если позже он станет чинить неприятности, его всегда можно будет убрать, или просто дискредитировать. Отец Лиор уже предложил как вариант обвинение в ереси перед церковным судом.

— Да, это верно, — кивнул Хьюберт.

— Конечно, верно. Все, что нужно сейчас, это полуофициальное одобрение его действий — хотя бы туманное подтверждение, что такое «очищение» вполне желательно как для людей, так и для Дерини. И какое-нибудь важное лицо должно подать людям пример. Вы, разумеется, не можете пойти на это, поскольку вы слишком важная персона и не можете так рисковать. Но я знаю, кто вполне мог бы это сделать.

И прежде чем кто-нибудь успел ему помешать, Джаван направил лошадь вниз по склону холма, мимо стражников, которые даже не сообразили его удержать.

— Ваше высочество, нет!

— Я знаю, что делаю, ваша милость! — выкрикнул Джаван, приподнимаясь в стременах. — Это так просто, так изящно… Я все расскажу вам потом!

Побагровевший, Хьюберт устремился за ним.

— Джаван, это безумие! Вы не знаете, что он может с вами сотворить. Я приказываю вам немедленно вернуться!

— Скажите этим людям оставаться на месте! — крикнул Джаван, указывая на стражников, готовых кинуться за ним вдогонку. — Если кто посмеет коснуться особы королевской крови, он будет повешен! Это касается лишь меня и архиепископа.

Ошарашенные стражники подали назад. Хьюберт, однако, не унимался.

— Как вы смеете ослушаться меня, вашего духовного наставника?! О чем вы думаете — если, вообще, думаете?

— Я думаю, что мне пошел четырнадцатый год, ваша милость, я почти мужчина, — отозвался Джаван спокойно. — Я думаю, что я принц крови, и мой пример способен вдохновить множество людей, куда лучше, чем любые указы. Я думаю, что если я поддержу сейчас этого человека, там, внизу, то многие решаться пойти по моим стопам, кто иначе никогда бы на это не осмелился, и это может предотвратить кровопролитие. И как человек, чей отец был священником, и кто и сам подумывает ступить на этот путь, я думаю, что это служение, которое я могу исполнить прямо сейчас, задолго до того, как действительно принять сан… служение, возможно, угодное Богу.

— И что же вы намерены делать? — спросил Хьюберт уже не так гневно, после недолгих размышлений.

— О, но ведь весь мой род был запятнан общением с Дерини, — отозвался принц, стараясь не расхохотаться при этих словах. — Вы ведь согласитесь с этим. И если член королевской семьи подвергнется очищению, то кто последует за ним? И люди, и Дерини!

Не давая Хьюберту времени для раздумий, он развернул лошадь и двинулся вниз по склону, не обращая внимание на крики архиепископа и лишь гадая про себя, уж не зашел ли он слишком далеко.

Толпа расступилась при его появлении, осознав наконец, кто перед ними. Реван продолжал крещения, пока принц спорил с архиепископом, но обряд прервался, когда лошадь Джавана зашла по бабки в воду, и принц натянул поводья. Джаван медленным жестом откинул с головы капюшон, дабы все могли как следует разглядеть его, и молча уставился на пророка. Впервые за все время они с Реваном встретились лицом к лицу.

— Вы принесли странную весть, брат Реван, — произнес он негромко, и толпа вокруг затихла, чтобы не упустить ни слова. Ему показалось, Хьюберт со свитой тоже начали спускаться с холма, но не посмел оглянуться на них. — Я хотел бы знать, относится ли она также к сильным мира сего, или только к простецам? — Он обвел рукой людей, собравшихся на берегу.

Реван тем временем, вместе с Сильвеном и братом