Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

что Миколчук — сам Павлов принял нас в своем кабинете, был ужасно демократичен, и обещал всем земных и небесных благ полной мерою. Всего-то и нужно — победить. Какой пустяк для таких славных ребят. И девчат, добавил он поспешно.

Некоторые считают, что Павлова вернут рулить комсомолом, другие пророчат опять же Монголию, третьи подозревают, что от него ждут мирового успеха — ну, не личного, а успеха наших спортсменов. На Олимпиаде? И на Олимпиаде, но Олимпиада будет через два года, неизвестно, кто будет возглавлять Спорткомитет через два года. Сейчас нужен успех, сейчас, в битве за Корону!

Да что Павлов! Я был на Большом Приёме, и сам товарищ Гришин Виктор Васильевич нашёл для меня тёплые слова, сказав, что среди моих боевых орденов найдётся местечко и для ордена трудового. Сказал, и по-доброму улыбнулся.

Вот как!

На столике передо мной сегодняшние газеты. Я их не вижу, но чувствую запах краски — вечерние выпуски. О перестановках в верхах газеты не пишут, о внешней политике пишут сухо и мало, а вот о спорте вообще и о шахматах в частности — пишут, и пишут очень много. Большие интервью не только с шахматистами, а и с артистами, космонавтами, шахтерами, хлеборобами. Все желают мне успеха. «Дави его, Миша» — так непринужденно, по-простому, дает наказ тракторист Иван Полежаев из колхоза «Светлый Путь» Костромской области. Ну, и остальные в том же духе. Как Пересвета на бой с Челубеем провожают.

Судя по времени, мы скоро пересечем условную границу между Европой и Азией. Может, и уже пересекли.

О деньгах разговора не было ни с Миколчуком, ни с Павловым. В смысле — о моих призовых. Может, просто забыли? Ага, конечно. Может, не хотят раньше времени ставить вопрос ребром. Конечно, если я проиграю Карпову, будет нехорошо. Но много хуже — если я у Карпова выиграю, но стану невозвращенцем. Ну да, Ми и Фа остались в Сосновке, но кто меня знает? Вдруг я бессердечный? Решу, что ничто детям не угрожает? Да мало ли вариантов? Вот когда я вернусь, тогда со мной и поговорят. Или не поговорят. Сумма-то для страны мизерная. Стране престиж важнее.

Летим, летим… Арифметическая загадка: расстояние между Москвой и Владивостоком по воздуху шесть с половиной тысяч километров, билет на наш советский самолет Ил-62 нашей советской компании «Аэрофлот» стоит сто тридцать четыре рубля. Расстояние между Москвой и Токио по воздуху семь с половиной тысяч километров, билет на наш советский самолет Ил-62 нашей советской компании «Аэрофлот» стоит одну тысячу двадцать два рубля. Вопрос: почему так дорого?

Ещё и не так дорого: первым классом билет стоит одну тысячу шестьсот пятьдесят восемь рублей восемьдесят копеек! Как точно рассчитали, до копеечки!

Дорого, да. Но наши люди в Токио первым классом не летают! И туристским классом тоже не летают! Во всяком случае, за свой счёт. Зажравшиеся только летают за свой счёт. А остальные — в командировку. Государство платит.

Кстати, о зажравшихся в нашей прессе тоже писать перестали. Почему? Значит ли это, что компанию против «зажравшихся» проводила антипартийная группировка? Или просто решили отложить до более подходящих времён?

Так я и уснул где-то над Западной Сибирью. Или Казахстаном? Не видно сверху. Тьма. И на глазах повязка.

Трехчасовой рубеж я встретил в туалете. Дело житейское, полёт далёкий, вот и посетил. Ничего. Привык. Это в Сосновке три часа ночи, а в Петропавловске-Камчатском полдень!

А мы сейчас в районе Амура. Там, где некогда самураи решили перейти границу у реки.

Лететь нам ещё часа три, не больше. В Токио десятый час, в Маниле — начало девятого утра. Пора, пора и мне привыкать к новому времени. То есть — не спать!

Я полистал газеты — как сделал бы, будучи в своей московской квартире. Или в самолете Москва — Вена.

Урожай убирается. Свиньи откармливаются. Сталь выплавляется. Всё не само собою, а благодаря самоотверженному труду советских людей под мудрым руководством и неустанной заботой. Инженеры и рабочие Московского производственного объединения «Темп» скоро порадуют советских потребителей новой моделью компактного радиоприёмника «Сокол-Олимп», навстречу будущей Олимпиаде, понятно.

Меня уже порадовали. Представители «Темпа» подарили к поездке, и сейчас «Сокол-Олимп» у меня в багаже. Вернее, в багаже Антона. «Алмаз» я брать не стал: Филиппины далеко, средние волны с Родины поди, и не долетят. А «Сокол» спокойно принимает на коротких волнах, потому и «Маяк», и всё остальное будут в моём распоряжении. Недостаток — хоть и компактный, а весит килограмм с лишком. Но для этого у меня есть секунданты, обеспечивать переноску особо важных и ценных предметов. Учёные, опыт есть.

И опять проблема безлимитного матча: какую одежду брать, сколько? Я, конечно, понимаю (и организаторы заверили), что в отелях есть и химчистки, и прачечные, и прочие службы мирового уровня, но я не могу полгода носить одни и те же костюмы, одни и те же галстуки, одни и те же туфли. Значит, что?

Значит, нужно играть так, чтобы не затягивать матч надолго.

Но игра есть продукт обеих сторон. Я-то согласен выиграть шесть-ноль, за две недели. И Анатолий согласен выиграть с тем же счётом. А вот что получится в итоге?

Карпов, очевидно, навалится на меня сразу. Без разведки. У него преимущество в акклиматизации, и он его использует, обязательно использует. Он особенно силен в начале матча или турнира, а тут ещё я без акклиматизации. Лакомый кусочек.

Но я, конечно, приму меры. Геллер советует играть вязкие и надежные дебюты, строить линию Мажино. Разумная тактика. И Карпов к такой тактике, думаю, готов. Но я знаю, что он знает, что я знаю, что он знает — и так до дурной бесконечности. Мудри, не мудри, а победит тот, кто будет играть лучше здесь и сейчас.

Тем временем проснулись все. Привели себя в порядок, и стали ждать завтрак.

За одну тысячу шестьсот пятьдесят восемь рублей восемьдесят копеек с человека не так и шикарно. Или на меня время действует? По Москве-то четыре утра.

Ладно, закусили-выпили. Я ограничился минеральной водичкой: организм в четыре утра есть не хочет. А вот японцы, те да, те налегли.

Но по коньяку Петросян и Таль их легко обставили.

С тем и пошли на посадку.

Глава 16

На старт!

22 июля 1978 года, суббота

— Уютный номерочек, — сказала Лиса.

— Сейчас он станет ещё уютнее, — пообещала Пантера, глядя на чемоданы. Они, чемоданы, числом восемь, расположились в ряд у стены и ждали, когда же ими займутся.

Вместе с чемоданами стояли четыре горничные.

Девочки провели рекогносцировку. Мне по условиям матча полагались апартаменты, и они были достойны меня. А я их. Президентские. Здесь останавливались