Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

Ну и ладно.

Местное время — двадцать два сорок. В тропиках это глубокая ночь. А в Сосновке — без двадцати шесть вечера, детское время. Усталость — есть, утомление — есть, сна — ни в одном глазу.

Переоделись. Тут, похоже, прачечной придется постараться. Да ладно, не привыкать.

Пошли в ресторан. Заесть печаль форелью, а как иначе?

Но спокойному течению трапезы мешал Миколчук. Мы его к себе и не звали, сам пришел.

— Что же это такое получается, Михаил Владленович? — спросил он между супом и жарким.

— По местному времени, конечно, поздний ужин. А для наших организмов, скорее, обед. Поздновато, да, но иного выхода нет. Шахматы требуют жертв, видите ли. Да вы не волнуйтесь, я особо не наедаюсь. Форель — рыба легкоусвояемая, диетическая, спаржа тоже пойдёт на пользу…

— Чижик питается согласно рекомендациям профессора Петровой. Они, рекомендации, и раньше не подводили, и сейчас не подведут, — сказала Надежда.

— Меня не форель волнует, что форель. Меня волнует, что я буду сообщать в Москву.

— А что тут такого — сообщать? «Первая партия прошла в обоюдоострой захватывающей борьбе, и привела и зрителей, и шахматных экспертов в восхищение. По окончании игры благодарная публика наградила обоих игроков бурными аплодисментами».

— Карпова она наградила аплодисментами, Карпова, — недовольно ответил Адольф Андреевич.

— Карпова, но и меня тоже. Игра — продукт усилия обоих шахматистов. Да и что считаться, эта партия непременно обойдёт все шахматные издания мира и, возможно, будет вписана в историю, как контратака Маршалла.

— Но вы-то проиграли, Михаил!

— Маршалл тоже проиграл Капабланке, но это не помешало защите стать эталонной.

— Лучше подумайте о другой защите, — сказал Миколчук. Было видно, что он расстроен поражением. В первой же партии! Белыми! В присутствии товарища Михайлова! В присутствии президента и других официальных лиц!

— Всему свое время, время нападать, и время защищаться. Сейчас я буду акклиматизироваться ускоренным порядком.

— И как же мне объяснить это Москве?

— Не знаю. Я бы ответил так: «в связи с тем, что программа акклиматизации не была выполнена из-за несвоевременного отъезда, гроссмейстер Чижик избрал новую тактику, эффект которой проявится во благовремение». А, впрочем, как знаете.

И я принялся за спаржу.

Собственно филиппинскую кухню отложим на потом.

После ужина собрались в гостиной моего номера.

— Итак, матч начался интересно, матч начался остро, и, думаю, все чего-либо стоящие мировые газеты поместили или поместят отчет о первой партии.

— Так-то оно так, но лучше бы это была победа, — сказал Геллер.

— Но хуже, если бы это была ничья, — ответил я.

— Почему?

— Ничья для малоосведомленного любителя — это нечто скучное, не стоящее внимания. И зачастую он прав — два гроссмейстера отбарабанят пятнадцать — двадцать ходов заезженной теории, пожимают друг другу руки, и расходятся довольные: половинка очка, да наша!

— Разве это плохо? На пол-очка лучше, чем ничего!

— Это в турнире. А в безлимитном матче — напрасно потраченное время и нервы. Я так буду считать. Мне сразу становится легче. Вернусь к плюсам: число зрителей, прямых ли, косвенных, вырастет. И это хорошо. Второе. Игра завершилась в основное время, обошлось без откладывания.

— Значит, завтра выходной. Понедельник — запланированный день отдыха. Вот двое суток на акклиматизацию у нас и есть — что тоже хорошо, — подхватила Лиса. — Антон, как дела со спортплощадкой?

— Я договорился с местным клубом, школой Antonio Ilustrisimo. Они согласились предоставить нам зал, площадку и тренера, за умеренную плату. Совсем рядом, я за восемь минут дошел.

— Ну и хорошо.

Общефизической подготовкой лучше заниматься на спортплощадке, с профессиональными тренерами. Меньше травм. Не хватает только вывихов и переломов.

— Тогда на сегодня всё. С завтрашнего утра живем по местному времени. На разминку идём в восемь пятнадцать.

Ну да, шахматисты встают поздно. Потому что ложатся поздно. Сейчас по местному времени час ночи. По нашему же — восемь вечера. Проблема, да. Но мы её решим раз и навсегда.

— А ты, Антон, останься.

Когда остальные разошлись, я попросил его принести мне приёмник.

— И всё?

— И всё.

Приёмник, «Сокол», новейшей модели, я поставил у кровати в спальне. Включил, опробовал. На средних волнах громче всех слышна была радиостанция американской военной базы, что располагалась рядом с Багио. Нет, секретов они не передавали, притворялись гражданскими. О погоде, о спорте, а больше — крутили музыку. Поздравляли с днем рождения то Джона, то Пэта, то и вовсе мистера Синдерчайна. Обещали дождь, ветер умеренный, при грозах порывы до пятидесяти футов в секунду.

На коротких волнах я нашел «Маяк» с нашими, советскими новостями. На борту орбитальной станции «Салют — 6» космонавты Владимир Ковалёнок и Александр Иванченков принимают экипаж посещения в составе полковника Петра Климука и майора Мирослава Гермашевского, представителя Польской Народной Республики. Полёт проходит нормально, самочувствие космонавтов отличное, научная программа выполняется в полном объёме!

Вот там да, там у людей трудности. Замкнутое пространство, враждебный космос, напряженная работа. А я? Я лежу на роскошной кровати в президентском номере люкс-отеля города-курорта, откушав форели, спаржи и всего, чего душа желает. Мне ли жаловаться?

Да я и не жалуюсь. Просто поделился с девчатами приятной новостью: наши опять в космосе! Зачастили, можно сказать.

Подъём — в семь пятьдесят по местному времени. Тяжело, но что поделать? И сегодняшний, и завтрашний день от игры свободны, потому есть время привыкнуть. На самом деле нет. На самом деле пик дезадаптации придётся на седьмой день пребывания в Багио, так утверждает наука. На земле, под водой, в Космосе, седьмой день самый сложный. Но мы постараемся, чтобы он, пик, был не очень уж большим.

В назначенное время мы были в спортивном зале.

Школа Antonio Ilustrisimo — это коммерческое предприятие, специализирующееся на оказании услуг в области физкультуры и спорта. Изюминка — рукопашный бой. Здесь это популярно — изучать восточные единоборства. Реклама — кино, телевидение, где артисты демонстрируют силу то соломенного кулака, то шустрой ноги, а то и вообще — пьяный стиль. В кино получается хорошо, и сотни и сотни жаждущих идут в подобные школы. И учатся, долго и прилежно. Учеников сразу предупреждают: карате, кунфу и прочее — это не драка, это даже не спорт, это путь. И потому не пытайтесь применять их в уличных стычках, пока, по крайней мере, не позанимаетесь лет десять, а лучше пятнадцать. А лучше всего никогда не пытайтесь. Учитесь владеть собой, это гораздо эффективнее соломенного кулака. Это нам рассказали на первом занятии. Мы в ответ заверили, что никаких боестолкновений не хотим, а цель наших посещений — бодрость духа, грация и пластика. Это можно,