Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

— Забудь, проехали… Это было, конечно, больно, но очень красиво. Я не смогу повторить… наверное. Не смогла бы. Мартин, кто я?!

Он убрал пули в карман, потянулся к ней и двумя ладонями провел по волосам, глядя с такой нежностью, что Эгле не выдержала и тоже подалась вперед, прижалась лицом к его колючей щеке, вздохнула, закрыла глаза и поверила, что ничего страшного больше никогда с ними не случится.

Щека Мартина сделалась очень жесткой, Эгле почувствовала разряды под кожей — потянуло мурашками, острыми, как швейные иголки.

— Как же я мог тебя так подставить, — сказал он шепотом.

Эгле отстранилась, вопросительно посмотрела ему в глаза:

— При чем тут ты?! Ты все делал правильно! Это они озверели совсем. Мы вернемся — с полицией, мы разберемся, мы никому ничего не простим. Мы заберем у них девчонку, и все у нее будет хорошо… И у нас все будет хорошо… — Она на секунду запнулась. — Март? Что с тобой?

— Мы получили ответ на вопрос, кто ты. — Он говорил явно через силу. — Два ответа, один очень хороший… другой очень плохой. Как я мог так тебя подставить…

— То есть я все-таки его убила?!

Он на секунду зажмурился, как человек, стоящий перед бездной:

— Не ты зарядила карабин. Не ты прицелилась и нажала на спуск. Нет, это не ты его убила. Но в инквизиторской практике «ведьмин самострел» — устойчивый термин, и это случается, когда колодец выше семидесяти…

— Но, Март, я ведь не хотела, — пробормотала Эгле, чувствуя, как немеют щеки. — Он был сволочь, но убивать его…

— Разумеется, ты не хотела убивать! Это природа действующей ведьмы, понимаешь, природа, которую изменить нельзя…

— То есть я все-таки. — Эгле нервно сглотнула, — я все-таки зря… «чистая» инициация… все мои мечты… А я просто убийца…

— Он стрелял в тебя, а не ты в него! — От Мартина резко потянуло морозом. — Любой суд бы тебя оправдал… не будь ты действующей ведьмой! Ты новое существо в этом мире, новое, небывалое, а мир… остался прежним!

Он замолчал, глубоко вдохнул и выдохнул. На секунду прикрыл глаза. Поток холода, идущий от него, ослабел.

— У Инквизиции есть протокол, отработанный веками, — сказал Мартин тоном ниже. — «Ведьмин самострел» — значит смертный приговор, но пока был мораторий, казнь заменяли пожизненным… А теперь моратория нет.

Сделалось очень тихо. Снаружи шелестел снег — тучи, потревоженные Эгле, заново сгустились и разразились снегопадом, и огромные хлопья летели вниз и несли в свете фар свои огромные серые тени и укладывались вместе с тенями на целину.

— Они уже знают, что ты в Ридне, что ты со мной, что ты действующая ведьма, — пробормотал Мартин. — Теперь еще узнают, на что ты способна.

— Кто?!

— Упыри, с которыми я сижу за одним столом. — Он растянул губы, получилось совершенно не весело. — Кураторы. Главы окружных инквизиций… Хоть бы телефонная связь прервалась в этой проклятой Тышке. Хоть бы столбы им завалило, чтобы констебль не дозвонился до своего регионального начальства. Но ведь дозвонится, дело времени…

— Мы должны сообщить Клавдию? — тихо спросила Эгле.

— Хороший вопрос. — Он смотрел на падающий снег. — По правилам — да, о чрезвычайном происшествии такого рода я должен немедленно доложить…

— И он… он разве нам не поможет?!

Мартин помолчал секунду. Эгле снова окоченела.

— Знаешь, — начал Мартин, — в детстве он меня никогда не ругал. Никогда. Но я всякий раз понимал, в чем накосячил, и старался исправить, искренне, чтобы он мог мной гордиться. Он был для меня… знаешь, такая фигура отца, что прямо головой в небо… А потом я стал его подчиненным.

— Жалеешь? — Эгле не успела придержать язык.

— Нет, — сказал он убежденно и снова нахмурился. — То есть не жалею о своем выборе. Но лучше бы мне не знать, кто он такой и каким может быть. Я очень его люблю. Но бывают моменты, вот как теперь…

— Ты, по-моему, немножко не в своем уме, — пробормотала Эгле. — Вспомни, что он сделал для Ивги…

— Для нее — да, — тихо сказал Мартин. — Если бы речь шла о маме, я был бы уверен, что он пойдет на все, чтобы ее защитить. Но речь о нас с тобой…

— Ты его сын!

— Я его подчиненный, который обгадился. А ты действующая ведьма. К Эгле Север он очень трогательно и тепло относится. Но ведьму, совершившую «самострел», может отправить на казнь — для ее же блага…

— Нет, — сказала Эгле дрогнувшим голосом. — Я не верю.

— Ты его не знаешь, — пробормотал Мартин. — Тридцать пять лет во главе Инквизиции — это необратимо.

— Я ему доверяю!

— Доверяй, — Мартин кивнул, легко уступая. — Нам нужна другая машина. Мы уезжаем из Ридны. Попробуем пробиться в Альтицу, на болота, там легко затеряться…

— Но мы же только приехали, — тихо сказала Эгле. — У нас были планы. У нас была… миссия, что ли. Будущее…

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Прости, — пробормотал Мартин. — Да, у нас были… планы. Придется теперь их немножко пересмотреть. Твоя жизнь дороже.

— Март, — сказала она с досадой, — ты так говоришь, будто я беспомощная девочка, которая должна бежать и прятаться, а я… Я всех инквизиторов без соли сожру. Пусть только попробуют меня взять.

— Стандартная ошибка. — Он отстранился, глаза затуманились. — Если бы ты знала, сколько флаг-ведьм на этом погорели. Почуяв себя всесильными. Бросив вызов Инквизиции… В лучшем случае их убивали на месте, но чаще всего — подвал, допрос, казнь.

Он говорил просто и буднично, за каждым его словом стоял жуткий опыт. Эгле почувствовала, как пот, пропитавший футболку под свитером, делается ледяным и липким.

Мартин поймал ее взгляд. Его лицо изменилось.

— Это не про тебя, — сказал он отрывисто и сухо. — Тебя никто не тронет, пока я жив… А я больше не собираюсь умирать, все, я исчерпал лимит допустимых смертей.

Он до отказа повернул ручку терморегулятора, хотя в машине и без того было жарко, как в летний полдень. Горячий воздух лился из вентиляционных решеток, ледяной поток исходил от Мартина. Капюшон черной хламиды лежал у него на плечах; Эгле заново осознала, что сидит посреди леса в инквизиторской машине и рядом с ней действующий инквизитор с многолетним служебным стажем.

— Ох, прости, — сказал он с горечью. — Как бы я хотел тебя от этого оградить…

— И что же, — дрогнувшим голосом начала она, — мне теперь всю жизнь прятаться в Альтице… на болотах?!

— Нет, — сказал он твердо. — Конечно, нет. Это… временно. У тебя есть будущее… у нас обоих. Общее будущее. Но сейчас тебе надо просто выжить.