Консультант - Александра Торн

– А вы нашли что-нибудь? – спросил Скотт.

– Кое-что удалось выяснить, хотя текучая вода, как и огонь, прекрасно уничтожает следы магии.

– Жаль. Но как я понимаю, порталы сами по себе не открываются, так что мы можем быть уверены в том, что это дело рук какого-то человека?

– Если вы о том, что всякое заклинание отмечено отпечатком личности заклинателя, то должен вас разочаровать: выявить этот отпечаток несложно, а вот узнать по нему заклинателя можно только в том случае, когда вы знакомы лично.

– Так вот в чем дело, – разочарованно сказал Скотт. – Без личного знакомства не обойтись. А я-то думал…

Шарль Мируэ засмеялся, и Мария тоже не удержалась от улыбки:

– А вы думали, что мы можем найти кого угодно, просто зачитав заклинание? Нам бы и самим этого хотелось, но нет.

– Это работает так же, как опознание преступника по портрету: его могут узнать только те, кто видел этого человека. Как хорошо, – безмятежно добавил Мируэ, – что я предусмотрительно познакомился с ним двадцать лет назад.

– Надо же, – изрек комиссар, пристально глядя на Мируэ, который с аппетитом уничтожал сэндвич с ветчиной, – как тесен ваш магический мир.

– Очень тесен, – кивнул агент. – Поэтому размахивать заклинаниями нужно с осторожностью. Вот послал бы он кого-нибудь из их послушников – и я бы так и не узнал…

– Кто это? – резко спросила Мария. Она слышала, что Шарль Мируэ предпочитает работать один, а теперь думала, что это остальные предпочитают не работать с ним. Мируэ покосился на комиссара Скотта, пожал плечами и вгрызся в сэндвич.

– Я никому ничего не скажу, – уверил агента комиссар. – Впрочем, вы же можете стереть мне память?

– Могу. Но вряд ли вам это поможет, если вас найдут и допросят.

– Почему?

– Эти люди любят убивать свидетелей.

– Какие люди? – спросил Скотт, уже явно начиная раздражаться. – Я же не прошу назвать их имена, адреса и выдать мне их портреты.

– Вам правда лучше не знать, – сказала мисс Эстевес и коснулась руки комиссара. – Пожалуйста, не обижайтесь. Мы заботимся о вашей же безопасности.

– А я забочусь о безопасности двухсот сорока тысяч жителей там. – Скотт ткнул пальцем в сторону города. – И о безопасности тех, кто едет по железной дороге. Вы можете поручиться, что знакомый мистера Мируэ не повторит фокус с ручным монстром в Эсмин Танн?

– Он не повторит, – ответил Мируэ. – Его цель где-то здесь. Ваш Черный Проводник слишком добр.

Мария поперхнулась. Ничего себе – добр!

– Тот, кто перенес сюда тараску, выманил призрака из его гнезда, поскольку знал, что Черный Проводник не оставит погибающих в горах и отправится им на помощь.

– Откуда ваш приятель мог знать, что кучка пассажиров вылезет из поезда и потащится в горы?

– Их было двенадцать. – Мируэ вытер губы и пальцы бумагой, в которую был завернут сэндвич. – До укрытия, которое им показал Проводник, добрались восемь. Кто были четверо пропавших?

Мария и комиссар переглянулись.

– Среди мертвых нет никого, кто был магом, – быстро сказала девушка.

– А среди пропавших без вести?

– Не знаю…

– Идея лезть в горы не принадлежала никому из восьми человек, спасенных Проводником. И они не помнят, кто это предложил, – старик плотник сказал, что услышал, как кто-то крикнул, что надо идти в горы, и все решили, что это неплохая мысль.

– Минутку, – вмешался Скотт, – я позволю себе нарушить целостность вашей картины. Зачем вашему давнему знакомцу выманивать призрака из пещеры?

– Очевидно, затем, что там есть нечто крайне ценное.

– Тогда какой смысл нам туда идти? За то время, что Проводник спасал пассажиров, ваш знакомец или его сообщник уже успели бы обшарить пещеру и найти столь важную для них вещь.

– А может, и нет, – задумчиво протянула Мария. – Призрак был бы в ярости, если бы они его обокрали. А он пустил нас почти до порога и возмутился, только когда мы подошли к пещере. В гневе призраки, особенно обворованные, совсем не такие мирные.

– Хорошо, допустим. Вы можете поручиться, что ваши знакомые за нами не следят, чтобы отобрать эту вещь у нас, когда мы ее найдем?

На лице Мируэ впервые появилось обеспокоенное выражение. Он вскочил на ноги, сдернул с носа очки и сначала обвел храм своим странным незрячим взглядом, а потом повернулся к дверному проему.

– Но нет, я же увидел бы! – вполголоса воскликнул агент. – Я бы заметил, тем более его!

– Вы все еще о вашем знакомце, имя которого вы так упорно отказываетесь мне назвать? – поинтересовался Скотт.

– Они убивают тех, кто узнает это имя, – сказала мисс Эстевес. – А если вы правы и они за нами следят…

– То какая уже разница? Я уже столько всего наслушался и вы так щедро поделились со мной всевозможными теориями, что эти загадочные «они» все равно меня убьют как свидетеля. Тайной больше, тайной меньше, пф-ф!

– Карло Мальтрезе, – отрывисто бросил Мируэ, – один из соколов Вальенте.

Мария слабо охнула и осела на край уцелевшей скамьи. О господи, она-то думала, это кто-то из рядовых бартолемитов!

– А кто это? – совершенно наивно вопросил Скотт. – Какая-то важная птица, судя по вашему тону?

«Да он чуть не сделал из Уикхема меховой коврик!» – едва не выкрикнула Мария, но вовремя спохватилась, что комиссар вряд ли знает Диего Уикхема и его сестру.

– Ладно, пока можем расслабиться, – сказал Шарль Мируэ. – Я слежки не вижу. Следов присутствия Мальтрезе тоже. Идемте, не будем терять времени.

Однако Черный Проводник был категорически против того, чтобы они куда-то шли: стоило им подобраться к берегу ручья, как ветер злобно взвыл и набросился на них с удвоенной силой. Тучи заволокли небо над ущельем в считаные секунды. Мисс Эстевес снова пришлось вцепиться в комиссара, чтобы устоять на ногах.

Но Шарлю Мируэ, несмотря на худощавое телосложение, ветер был нипочем. Агент выступил вперед и крикнул:

– Явись передо мной!

– Мне кажется, это не очень удачное начало для беседы, – пробормотал Скотт. – Надо бы как-то повежливее, что ли.

Ветер взревел над их головами, тучи почернели, и в ущелье стало темно, почти как ночью.

– Ты знаешь, кто я! – прокричал Мируэ, Мария едва слышала его сквозь вой ветра. – Ты знаешь, что я вижу тебя! Что я услышу тебя! Ты знаешь, что я никогда не лгу! Взгляни на меня! – Он сорвал шляпу и подставил лицо порывам ветра. Глаза агента были широко раскрыты и обращены к небу над скалами. Он поднял руку, как будто в приветствии, а потом прижал ее к груди и склонил голову.

Из вихря, крутящего каменную пыль у