Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

бабку в погребе, чтобы проучить её. Мной овладела такая злость, что захотелось устроить той Ульянке нечто подобное за её бессовестное поведение и наглые речи.

Мысль, что это нехорошо, тут же вытеснилась из моей головы яростным возмущением.

Колебалась я недолго. Сорвалась с места и ринулась к погребу. Дернула деревянный запор, удерживающий тяжелую крышку погреба, и с грохотом захлопнула его. Тут же раздался визг и крики Ульяны, которая начала долбиться в закрытую крышку. Я же проворно пододвинула лавку на крышку и еще сундук, чтобы она точно не выбралась.

Спустя минуту я уселась на сундук сверху и вытерла пот со лба.

— Уфф, посиди маленько в темноте, коза наглая. Остынь. Не видеть тебе Степана.

Я понимала, что оставлять надолго Ульяну там нельзя, еще задохнется или замерзнет, все же там было прохладно. Решила до вечера подержать ее там, а потом открыть. Всего часа три-четыре. Я где-то читала, что погреба делали обязательно с притоком воздуха, чтобы было проветривание, поэтому это время эта нахалка спокойно выдержит. Только попугаю ее немного.

Слыша, как недовольно Ульяна кричит из погреба и колотит кулаками в деревянную крышку, я нахмурилась и отправилась домой.

Шла по улице, не замечая ничего вокруг, а сердце было не на месте.

Гнусный жуткий поступок терзал мое существо. Не могла я спокойно воспринимать всю эту ситуацию.

Чувствовала, что совершила ошибку. Зря я, наверное, заперла соперницу в погребе. А если что с ней случится? Но чутье подсказывало, что с такими, как эта Ульянка, ничего не случается.

Такие наглые стервы и вертихвостки и в моё время вели себя с мужчинами по-хищнически, как захватчики. В моём окружении была одна такая, которая увела у моей подруги мужа, упакованного бизнесмена, владеющего своими гостиницами в Европе. Так эта шалава нагло смеялась в лицо его жене и говорила, что моложе и умелее ее в постели. Моя подруга после двадцати лет брака очень переживала по этому поводу и даже загремела в больницу с нервами. А теперь я оказалась в подобной ситуации и на собственной шкуре испытала, как это, когда такие вот Ульянки охотятся за твоим мужем.

Именно эта несправедливость и побудила меня совершить этот дурной поступок.

Однако долго я не выдержала. Спустя час по возвращению домой я послала Васю к этой змее. Попросила открыть погреб и выпустить Ульяну.

Сын вернулся спустя полчаса, шабутной и мрачный.

— Ну что, Васенька? С ней все хорошо? — озабоченно спросила я, выжимая тряпку, которой мыла пол.

— Что с ней станется-то? — присвистнул мальчик. — Она еще за мной по двору со скалкой гонялась, кричала, что я поганец.

— Боже! Она не ударила тебя? — испугалась я.

Не надо было посылать сына открывать ее. Но я же не думала, что эта неадекватная баба накинется на мальчика со скалкой.

— Нет, мамка, — рассмеялся он. — Ей в жизнь меня не поймать. Она же неуклюжая.

— Прости, Вася, не надо было посылать тебя туда.

— Да не боись, мамка, со мной все хорошо. А эту Ульяну я бы не только в погребе зарыл, а сам в речке утопил. Чтобы она на тятю зенки свои не лупила! Змеюка она подколодная, вот она кто. Про нее Танька так говорит. Такая она и есть. Змеище!

Степан работал в тот день допоздна. Мы с детьми ждали его до сумерек, потом сели ужинать. После мы с Аленкой мыли посуду, а Танюша доила корову. Вася бегал где-то во дворе, а Егор, едва поев, упал на кровать и захрапел. Все же весь день в поле.

Когда мы с младшей дочкой уже собирались спать, вернулся наконец кузнец.

— Глафира, ты где?! — прогрохотал Степан с порога.

Я даже удивленно обернулась: он был зол. Никогда не видела мужа в таком сильном гневе, даже в тот день, когда попала сюда. Тогда он был раздражен, а сейчас на его скулах ходили желваки, а в глазах горел бешеный огонь.

— Не ори. Егор спит, — тут же осадила я его.

Он исподлобья агрессивно зыркнул на меня. Бесцеремонно ухватил меня за плечо и поволок в мою спальню.

— Пусти руку! — возмутилась я. — Мне же больно.

Он тут же разжал пальцы и чуть отошел. Прикрыл дверь, испепеляя меня взором. Несколько раз громко выдохнул, явно пытался успокоиться, но видимо не мог. Бешеный гнев так и полыхал в его взоре.

— Ты что, полоумная совсем? — наконец озвучил он свое недовольство. — Ты зачем Ульяну в погребе заперла? А если бы она там окачурилась?

Так, похоже, от шалавы пришёл. Представляю, что она ему там напела. Наверняка, прикинулась несчастной овцой, а меня выставила злобной мегерой. Вот говорила мне бабка Нюра, что не надо к этой Ульянке ходить, а я не послушала. Теперь вот Степана эта злыдня раздраконила.

Глава 19

Присев на кровать, я скрестила руки на груди и грубо ответила:

— Ничего бы с ней не случилось. Да и выпустили мы ее спустя час.

— Зачем заперла её, я спрашиваю?! — недовольно спросил Степан.

— Проучить хотела. Чтобы знала, как чужих мужиков соблазнять.

— Ну, ты и дура. Ульяна-то тут причём?!

— А что, ты сам за ней бегаешь, что ли?

— Ты же сама велела мне другую бабу искать. Сказала, что не любила меня никогда!

От слов Степана я оторопела, недоуменно захлопала глазами.

Что правда? Глашка говорила такое мужу? Она что не в себе была? Может по пьяни ляпнула?

— Не было этого! — тут же возразила я, чувствуя, что надо немедля исправлять ситуацию.

— Было, Глаша, вспомни, — выдохнул Степан как-то обреченно и глухо.

Он уже немного успокоился. Видимо, гневный запал уже сошел на нет, и его голос стал тише.

Степан отошел к распахнутому окну, провел рукой по волосам, чуть взъерошив. Снова зыркнул на меня, опять тяжко вздохнул. Я видела, что его что-то гнетет. Он о чем-то напряженно думал и, словно, не решался сказать.

— Думаешь, не знаю, что до сих пор его любишь? — вдруг сказал муж.

— Что? Кого это я люблю?

— Сама знаешь. Ульяна мне сейчас рассказала, как ты опять на барский двор ходила и говорила с ним. Понимаю, сердцу не прикажешь. Потому отпускаю я тебя.

Я промолчала. Похоже, во всей этой истории был еще кто-то. Опешив от всего услышанного, я