Консультант - Александра Торн

1841 года, призванное принести победу к Рождеству и переломить ход войны, завершилось поистине беспрецедентным разгромом. Потери среди личного состава и, что еще хуже, захват мятежниками лучшей артиллерии в армии его королевского величества подробно описаны в депешах, высланных лорду-командующему. Приведу суммарные цифры потерь…»

Из главы 6:

«…как и всякий, кто намеревался оказать малейшую помощь восставшим, с дерзновением объявившим свой бунт против устоев общества и власти его королевского величества „освободительной войной“. Увы, несмотря на несколько последующих побед, несмотря на то что Бресвейн почти до последнего дня войны оставалась под защитой флота его королевского величества, к концу 1842 года две трети территории Риады были охвачены огнем восстания. С печалью я привожу слова дорогого друга моего отца, мистера Эдгара Шеридана, семья которого с трудом и великим риском спаслась из Блэкуита…»

Из главы 7:

«…так на карту было поставлено все, как пояснил мне достопочтенный отец Джон Лаймон, коего я имел честь знать лично: в пушечной баталии под Данмором и в морском сражении у берегов Эсмин Танн. Все силы мятежников были брошены в эти битвы, равно как и значительная часть сил армии его королевского величества. Рассмотрим же карты и расстановку сил перед сражениями: начнем с Данмора…»

«Итак, 23 мая 1843 года, после унизительного разгрома на море и на суше, когда армия его королевского величества была принуждена к отступлению в Бресвейн, когда риадские мятежники подняли свой флаг почти над всей территорией острова, мы можем с великой скорбью заключить, что „зеленая жемчужина“ выпала из короны нашей империи. Именно в этот день, когда по исключительному стечению обстоятельств мятежники одержали верх над лучшим в мире флотом и непревзойденной армией его королевского величества, лидер бунта Френсис О’Бэннион был провозглашен президентом Риадской республики и зачитал в Данморе при большом стечении народа декларацию следующего содержания…»

Из главы 8:

«Многие впоследствии возлагали надежды на разгорающуюся гражданскую войну, которая в конце концов вынудит честных жителей Риалы воззвать к силам закона и порядка, воззвать к силам империи, что столько столетий охраняла мир и покой этих земель. Увы, надежды оказались напрасны: несмотря, а вернее благодаря свирепости мер, принятых правительством О’Бэнниона, к концу 1845 года ситуация в Риаде стала стабилизироваться. Далее мы рассмотрим, сколь это будет возможно, последние полгода борьбы О’Бэнниона против остаточных гражданских волнений, каковые были почти полностью прекращены к маю 1846 года».

Из главы 9:

«Несмотря на то что, когда я пишу эти строки, минуло уже полстолетия, многие все еще сожалеют об утрате „зеленой жемчужины“, хотя мне представляется очевидным, что возврата ее в корону империи уже не предвидится. Мечты же о возвращении Риады под крыло империи – удел пустых болтунов, коих сейчас слишком много в нашем правительстве. Многие обвиняют в потере острова не только кабинет, но и лично его величество Георга III, что я ни в коей мере не поддерживаю и всемерно осуждаю. Увы, потеря Риады, которую его величество очень любил (и напомню, что провел там оба свои свадебных путешествия), подкосила здоровье монарха, и без того не слишком крепкое. Его величество покинул нас в 1851 году, оставив трон без наследника, поскольку оба его брака, увы, не принесли стране желанного принца. Тем самым престол отошел старшей дочери его величества, принявшей в честь отца и славного основателя нашего королевства имя Джорджианы Вильгельмины…»

Из «Речей свободных»

Френсиса О’Бэнниона:

«Риада превыше всего! Свобода превыше всего! Наша кровь – это кровь свободных, и мы прольем ее всю до капли, но никогда больше не будем рабами!»

Александра Торн

Замок Сен-Мар

© Торн А., 2024

© ООО ≪Издательство ≪АСТ≫, 2024

* * *

Глава 1

20 февраля 1866 года

Разрушение Фаренцы и гибель более чем 60 тысяч ее жителей в результате прорыва с той стороны стали событиями, инициировавшими создание Бюро-64, название которого отсылает нас к году, когда произошла трагедия. Несмотря на казнь виновного в катастрофе, отца Бартоломео, созданный им Орден до сих пор не оставляет попыток проложить путь на ту сторону, чему мы должны всемерно препятствовать. В нашей хронике мы рассмотрим подробно все, что предшествовало, и все, что произошло после событий 1864 года.

Кэррин О’Хара,

«История становления Бюро: 50 лет борьбы»,

издание 1914 года, пособие для рекрутов

Эксавель, протекторат Мейстрии, префектура Алиерона

Со стороны замок вовсе не казался прибежищем тайного зла, и это не то чтобы расстраивало, но вызывало у Диего Уикхема некоторые сомнения. Он сверился с картой. Судя по шильде у околицы, портал доставил их туда, куда надо, – в деревню Сен-Мар-де-Рон на окраине алиеронской префектуры. С холма открывался вид на большое селение с храмом посередине и гостиницей чуть поодаль от остальных домов, прямо у широкого, наезженного тракта; плотно сбитый снег сверкал под зимним солнцем. Немного западнее над деревней возвышался белый замок с синей крышей, большими окнами и коваными ажурными воротами, похожими на чугунное кружево. Над замком реял флаг владетельных сеньоров, которым эта деревня, лес и все вокруг принадлежало уже восемьсот лет.

– Слушай, а ты увер-рена? – наконец спросил Диего у сестры.

– Миледи не ошибается, – беспечно ответила Диана. – Раз она сказала – здесь, значит, здесь.

– Ну ладно, – пробормотал Диего, сунул карту за пазуху и стал спускаться с холма к дороге, прокладывая путь для девушки. В чистейшем голубом небе сияло солнце, и под его лучами снег искрился, словно алмазная пыль. Вокруг все дышало тишиной и полным умиротворением.

– Тут все так мило и славно, что аж противно, – сказала мисс Уикхем, озираясь по сторонам. – Красота, покой, безмятежность… Возмутительно!

Они оставили позади густой лес и речку, что отделяла его от деревни, спустились к дороге и направились к гостинице. Тракт, рядом с которым расположилась деревня, связывал несколько крупных городов на юге Мейстрии – а потому и гостиница, и обитатели деревни жили в полном благополучии за счет путешественников, которые ехали из Лиде в Виллер и обратно. К тому же места здесь были весьма живописные и, как прочел Диего в путеводителе, рекомендовались для оздоровительного отдыха людям с чахоткой и слабым сердцем. А значит, буйства нежити или нечисти тут не предполагалось.

– Слушай, может, скажем, что мы молодожены? – предложила Диана. – Так будет меньше вопросов, – деликатно кашлянув, добавила она.

Диего недовольно засопел, но его сестра была права: мало кто принимал их за родственников с первого и даже со второго взгляда.

Юная мисс Уикхем была очаровательной голубоглазой блондинкой, высокой, стройной, с молочно-белой кожей и пухлыми румяными щечками. Ее брата не назвал бы очаровательным даже лучший друг. Диего дорос до шести с половиной футов в высоту, а в ширину достигал размеров, при которых в узкие двери проходил только боком. Лицом же он был так хорош, что мог напугать до заикания маленьких детей и людей слабонервных: бронзово-смуглый, с крупной челюстью, приплюснутым носом, тяжелым лбом и косматыми бровями, из-под