"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс

— Куда отпускаешь?

— Не делай вид, что не поняла, о ком я!

Нет, я действительно не понимала, о ком он. Неужели у Глашки был какой-то тайный возлюбленный? Ну, это вообще ни в какие ворота не лезло. Оказывается, я вообще ничего не знала про отношения Степана и Глаши. Каждое новое заявление мужа вызвало у меня неподдельную оторопь. Я была явно не готова к таким откровениям.

— И вообще, давно хотел сказать тебе: ухожу я от тебя, Глаша. Замучила ты меня своими гулянками и ленью. А сейчас еще и творишь непонятно что. Перед людьми совестно.

— А тебе блудить с другой бабой не совестно?

— Ты что, не слышишь меня? Ухожу от тебя, говорю, — мрачно произнес Степан. — Не любишь меня, не надо. Хватит. Довольно терпел, всё надеялся на что-то, дурак. Устал я от тебя, Глаша…

— Степан, послушай, я… — я не знала, что сказать, потому не обладала всей информацией.

Кого это любила Глаша? Неужели не мужа? Отчего Степан так говорил?

— Дом этот тебе оставляю. С детьми здесь живи. Таня и Егор большие уже, всё понимают. А от малых не отказываюсь. Помогать буду деньгами, как и раньше. Вот, вроде всё сказал.

Я трагично смотрела на него, и мне стало отчего-то очень обидно и больно. Неужели он уходил к Ульяне? Оказывается, эта подлая вдова уже отбыла его, и бороться было бесполезно.

— К Ульяне пойдешь? Любишь ее? — спросила я тихо.

Степан молчал и как-то странно смотрел на меня.

— С ней удобно, Глаша, понимаешь? Она приветливая, добрая и кормит вкусно, любит меня. Ведет себя прилично. Да и баба красивая.

Ну, на счет приветливой и доброй я бы поспорила, конечно. Взгляд у нее был не добрый, а заискивающий скорее, а внутри темный огонь. Про таких говорят: мягко стелет, жестко спать.

— Удобно, значит?

— Да.

— А как же я?

— Живи, как и жила. Почти двадцать лет твои выходки терпел, больше не хочу. Тебе гулять и балагурить веселее, чем дома пироги печь.

— Ясно. А если я всё исправлю, Степан? Снова домашней стану. Сегодня я даже корову подоила сама, и хлеб испекла.

— Это ты молодец, Глаша, — перебил он меня, поежившись. — Только устал я и уже ничего не исправить. Завтра соберу пожитки и к Ульяне уйду, она давно уже зовёт. А я всё чего-то медлю.

И тут меня осенило. Не любил он Ульяну! А любил меня. Ведь только любя женщину можно двадцать лет терпеть её выходки, пьянки, лень и грязь в доме. Да еще каких-то тайных возлюбленных. Оттого, он столько медлил и сейчас говорил, как будто нерешительно. Словно не хотел уходить, а кто-то надоумил его сделать это. Наверняка, Ульяна или свекровь моя.

Я вдруг осознала, что у меня, возможно, есть шанс. И решила пойти ва-банк.

— Степан, ты ведь меня любишь. И с Ульяной счастлив не будешь.

Я видела, как он замер и поражённо уставился на меня. Похоже, я была права, и не на сто процентов, а все триста. Потому через миг его взгляд стал трагичным, и он нервно выпалил:

— Не люблю я тебя, Глаша! — взъярился он, мои слова явно задели его за живое. — И всё меж нами кончено. Я ухожу, это моё последнее слово.

Быстро развернувшись, он направился к двери. Но я окликнула его:

— Степан!

Он остановился, но не повернулся.

— Если уйдешь к ней, обратно тебя не приму, — поставила я ультиматум.

Глвва 20

Промолчав, Степан дернул плечом, а потом ринулся прочь из моей спальни.

А у меня из глаз брызнули слезы. Отчего было очень обидно от всего этого.

Оставшись одна, я долго не могла прийти в себя после разговора с мужем. Ощущала себя обманутой и словно меня облили чужим дерьмом. Ладно бы я сама была во всем виновата, но тут моя предшественница, видимо, всё сделала, чтобы разрушить свою жизнь. Гуляла по кабакам, ночевала непонятно где, дралась с местными бабами, мужа не любила и «благословляла» его искать другую женщину, дом в грязи. Старшие дети вкалывали в поле, младшие — без присмотра.

Ещё какой-то непонятный мужик всплыл, которого якобы любила Глафира.

И как Глашка могла до такого докатиться? Или всегда так жила? Хотя, Степан еще долго терпел такую жену. А теперь не удивительно, что он уходил к другой. Все закономерно. Что посеешь, то и пожнешь, как говорится.

Конечно, сейчас я наломала дров уже сама. Ведь говорила мне баба Нюра: «не ходи к ней, а если пойдешь, то держи себя в руках и будь спокойной с этой Ульяной».

А я не сдержалась. Вот и обыграла меня соперница. Наверняка, когда Степан наведался к ней сейчас, она в красках описала, мой жуткий дурной поступок. И похоже поставила вопрос ребром: «Или она, или я». Потому-то муж и решился на это.

Короче, Глашка косячила всю жизнь, а я сегодня добавила масла в огонь. Вот и «полыхнуло».

Ну не было у меня опыта общения с соперницами. Никто и никогда в прошлой жизни не отбивал у меня мужчин, да и кого было отбивать? У меня и отношений с мужчиной-то постоянных никогда не было. Возможно, оттого я не сдержалась с этой Ульянкой и устроила ей темную, а зря.

И теперь муж ушел.

А самое поганой была новость о том, что Глаша любила кого-то другого. Неужели это правда? Или же эта Ульяна — злыдня напраслину на меня возвела, чтобы очернить меня в глазах мужа? Что я ходила на барский двор и говорила с кем-то.

Но Степана я тоже понимала. Если Глашка действительно любила кого-то другого, то представляю, как ему было больно осознавать это. Похоже надо было снова где-то искать информацию. Понять, что на самом деле происходило в жизни Глафиры раньше.

Всё оказалось так запутано, что я уже не знала, что и думать, и как поступать дальше. Я упорно копалась в своих воспоминаниях, но ничего не помнила из Глашиного прошлого. Вспоминались только видения про Степана и детей.

Я долго сидела в темной комнате, смотрела на небо, где зажигались звезды, и думала, как жить дальше.

В этом мире я немного уже освоилась, да и дом мне Степан вроде оставлял, даже какие-то деньги, которые раньше давал, обещал. Не так уж все плохо. Конечно, с таким надежным и работящим мужем было