"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс

— Хочет, чтобы я его полюбовницей была, и в Париж сейчас звал с ним ехать. Сказал что люба я ему уже давно.

— Нифига себе…, — выдохнула я тихо.

Похоже, этот барин решил взять быка за рога, и методы соблазнения у него были огого! И люблю, и Париж... Какая простая девка устоит? Но только я отчетливо понимала, чем всё это закончится.

— Таня, это ведь только на время. Он никогда не женится на тебе. И Париж этот... Бросит тебя там одну и другую девушку найдёт. Вон какие красивые слова говорит тебе! И что будешь делать в этом Париже потом? На панель пойдёшь?

— На панель?

— Ну... — замялась я, понимая, что слово «панель» для девушки было незнакомо. — Хотела сказать, по рукам пойдёшь. По мужикам, значит.

— Мамка, неужели ты подумала, что я поеду с ним? — удивленно спросила Таня. — Я и не собиралась. Я прекрасно знаю, что женится на мне он и не думает. Я ему для баловства нужна. Побалует со мной и бросит. Все понимаю. Я же не дура. О том ему сейчас и сказала. Он и разозлился.

Услышав разумные слова дочери, я даже облегчённо выдохнула.

— Уфф… Танюша, ты у меня такая умница-разумница.

Моя дочка, как и обычно, поражала своей житейской мудростью.

— Вы купаться пришли? — спросила Таня.

— Да. Аленка давно просится.

— Купайтесь. Я домой пойду, мамка. Хотела до завтра еще старый сарафан зашить.

— Ступай, дочка.

Танюша ушла, а мы с Васей и Аленкой остались у реки.

Искупались. Вода была теплая, хорошая. Я, как и Таня, купалась в нижней рубашке, а Аленка и Вася — голышом. В камышах, где надо было заходить, не видно было, а в реке и подавно.

Солнце уже стало клониться к вечеру, а младшие дети никак не хотели уходить с реки. Они то грелись на солнышке, то бегали и играли в салки с другими детьми, что тоже пришли на бережок, то снова купались. Я терпеливо ждала их, понимала, что дома опять их ждут обязанности и дела, так пусть хоть немного развеяться. Мало у них было радостей в жизни.

Рука Васи уже окончательно прошла и он резвился и бегал, как чумовой.

От нечего делать я решила собрать небольшой букет ромашек, которые росли у берега. Ходила по траве и зашла чуть дальше, вверх по течению реки. Едва вышла из-за раскидистой ивы и тут же замерла.

Увидела своего мужа. В этом месте в реке мой Степан мыл коня. Животное по колено стояло в воде, а муж обтирал его бока сложенным пучком травы. Рядом с ним была Ульяна. Та самая темноволосая вдова, которая клеила моего мужа.

Я быстро дернулась обратно за иву, спряталась в её раскидистых ветвях и зелени. Решила немедленно уйти, но невольно услышала их разговор.

— Любый мой, отчего ты сегодня в обед не пришёл ко мне? — услышала, как ласково проворковала Ульяна.

— Дел было много, Уля. Завтра, может быть, зайду.

Слова мужа показались мне странными, и я осталась стоять, спрятавшись за ивой.

— Когда же завтра, скажи? Я ждать буду.

— Пока не знаю. Может, и не смогу. Ступай. Нечего на людях ко мне липнуть, — отрезал он почти грубо.

— Пойду я, только и так уж все знают про нас, — хитро заявила она.

— Ты что ли языком мелешь, Ульяна? — недовольно спросил он.

— Нет.., — неуверенно ответила вдова. — Но шила в мешке не утаишь, Степушка.

— Ой, врешь, Ульяна. Вижу по глазам, — уже недовольно сказал Степан. Она что-то начала блеять в ответ, но он строго велел: — Иди уже. Мне коня домыть надо, к барину на двор ехать, не с грязным же отправляться.

Ульяна побледнела и отошла от Степана. Быстро подхватила свою котомку и поспешила на другой берег через небольшой мостик. Я же облегченно выдохнула.

Глава 16

Поведение мужа мне показалось странным. Если он так хотел эту Ульяну, почему игнорировал ее призывы и кормил завтраками? Непонятно. Да еще и почти прогнал ее от себя, боялся, что увидят люди. Может, моя тактика «отчуждения» подействовала, и Степан понял, что мое расположение для него важнее, чем соблазнительные речи этой красивой гадюки?

Похоже, эта Ульяна из кожи вон лезла, чтобы соблазнить моего мужа. А он, как бы нехотя принимал ее ласки.

Я задумалась. Со Степаном говорить бесполезно.

А что, если пытаться урезонить эту темноволосую нахалку? Может, поговорить с ней? Немного урезонить. Призвать к совести. Вдруг получится и она решит оставить моего мужа в покое?

А еще надо бы пустить слух по деревне, что это Ульяна блудливая. И что уводит женатых мужчин. Пусть ее каждый встречный — поперечный ругает и стыдит. В деревне слухи быстро распространяются. Вот будет ей наука, как чужих мужиков отбивать!

Опять до вечера я провозилась с делами: готовила ужин, кормила скотину, прополола немного в огороде, собрала ягоды. Дети помогали мне по хозяйству, и я была очень благодарна им.

Все же в те времена было другое воспитание: если мать занималась делами, то и дети не бездельничали, а в меру своих сил помогали. Даже переложить развалившуюся поленницу или натаскать воды в умывальник было таким хорошим подспорьем, что я не умоталась за день до потери сил, хотя и устала к вечеру.

На завтра я решила испечь настоящий хлеб, так сказать, стать совсем образцовой женой. Чтобы Степан наконец до конца прочувствовал, что я клад, а не какая-то гулящая. Чувствовала, что муж уже колеблется в своих желаниях — нужна ли ему Ульянка или нет.

После его раскаяния, что был не прав, я добавлю немного интима со своей стороны, и тогда Степан точно будет мой. А про эту темноволосую заразу мы забудем как про страшный сон.

Таков был мой новый скорректированный план.

Однако с опарой на хлеб возникла засада. Танюша утром сказала, что для теста нужна специальная закваска, как я поняла, типа дрожжей, которые использовали в моём мире. Но как её верно сделать она не знала. Нужно было поговорить с умной бабой. Я очень нуждалась в союзниках и советчиках в этой деревне, ведь я много чего не знала.

Свекровь моя естественно умела печь хлеб, но меня недолюбливала. И к ней идти