Тёмная суть - Анастасия Командор

– Сгораю от нетерпения, – с холодной яростью в голосе сказал кронпринц.

Ингольв удовлетворенно хмыкнул, сделал многозначительную паузу и перевел холодный взгляд на Веллана.

– Дорогой братец! Ты тоже не рад меня видеть?

Взоры всех присутствующих немедленно обратились на Веллана, за спиной его раздались ошарашенные восклицания. Но он не обратил на это внимания. Пустым голосом, сохраняя на лице бесстрастное выражение, за которым крылась накопленная за долгие годы ненависть, Веллан бросил:

– Иди на хрен, ублюдок.

Рыцари за спиной Ингольва мельком переглянулись и медленно, настороженно потянулись к оружию. Сам же король лишь дернул уголком рта.

– Ты что-то путаешь. Не я ублюдок из нас двоих. В прошлый раз, помнится, ты вел себя сдержаннее.

Веллан пропустил укол мимо ушей.

– У нас был договор.

– У тебя с моим отцом. – Король скривился, будто попробовал что-то кислое. – Язык не повернется назвать его нашим. А что я сказал тебе в последнюю встречу, помнишь?

Не дожидаясь ответа, Ингольв вновь посмотрел на Эммериха и снисходительно протянул:

– Вижу, вы в некотором замешательстве, ваше высочество. Это не имеет к общему делу никакого отношения, но я поясню: я сказал Родегану, что, будь моя воля, не стал бы возиться ни с ним, ни с его шлюхой-мамашей, ни со всем его семейством. Я бы просто прикончил их всех. – Взгляд короля вернулся к Веллану, а в голосе зазвучало торжество: – И вот отец мертв. Теперь на все моя воля. Ты последний остался, братец-ублюдок. Только не думай, что я захватил Тайфри, этот занюханный городишко, потому что там жила твоя семья. Это счастливая случайность.

Тонкие губы Ингольва растянулись в победной ухмылке, которая стерла последние крохи самообладания Веллана.

Ему стало плевать на все. На Эммериха, на правила, на то, что будет после. Яростно, до раздирающей изнутри боли Веллану хотелось увидеть, как этот жалкий червь, его братец, вопит и скулит, дергается в грязи в предсмертной агонии, пока его органы лопаются один за другим. Видеть, как стекленеют его паршивые голубые глаза, доставшиеся от папаши. И он приказал:

– Кара, убей его.

– Не смей, Вел! – рявкнул кронпринц.

Тут же дернулись союзники, не зная, остановить им капитана или кинуться на помощь. Рыцари короля приготовились вступить в бой. Только Ингольв и его спутник в маске стояли спокойно.

Мгновения текли, а гребаные голубые глаза все светились превосходством.

– Жатва, немедленно! – взревел Веллан, обернулся и обомлел.

Кровь текла из ее глаз, словно слезы, капала из носа на перекошенные болью губы. Тело Жатвы сотрясала крупная дрожь. Она глядела на хозяина с удивлением и непониманием.

– Я… Я двинуться не могу! Что за дела?!

Веллана прошиб холодный пот, кишки свернулись в тугой узел. Медленно он повернулся к Ингольву.

Тот улыбался.

– Какой шустрый. Неужели ты ради этого заключил контракт? Ну и как тебе, братец, приятно осознать, что продал душу зря?

Зубы Веллана скрежетнули, лицо исказила ярость, какой он прежде никогда и ни к кому не испытывал. Он кинулся вперед, на ходу обнажая меч. Но не успел сделать и пары шагов, как Фалькор крикнул:

– Задержать!

Веллан взревел – Сумрак заломил ему руки за спину, – яростно задергался в попытках высвободиться, но хватка была слишком крепкой.

– Отзови приказ, хозяин, я сейчас сдохну! – жалобно просипела Жатва, будто и правда помирать собралась. Густая темная кровь текла по ее щекам, толчками рвалась изо рта между судорожными вздохами.

– Ему нет до тебя дела, милая, – произнес Ингольв.

Тогда Веллан все понял. Он перестал вырываться, только с бессильной злобой пялился на короля, пока по языку растекалась горечь.

Остановить Жатву могла лишь темная суть. А значит, рядом был некто гораздо сильнее той, что считалась самой могущественной карой на свете.

– Жатва, – процедил Веллан, – просто стой рядом.

– Капля сострадания? – удивился король. – Неожиданно.

Несколько безумно долгих мгновений Ингольв наслаждался победой и властью. Наслаждался собой. Потом шумно вздохнул и развел руками.

– Признаться, я немного обманул тебя, Родеган. Ты почти последний остался.

Он махнул рукой, а у Веллана перехватило дыхание: сердце его объял страх, какого он не испытывал уже много лет. Думал, что навсегда смог избавиться от него, обратив в холодную злобу. Неподвижный в крепкой хватке Сумрака, Веллан следил, как кто-то спрыгнул с повозки.

Медленно фигура в невзрачном сером платье, расцвеченном бурыми пятнами, обогнула рыцарей и остановилась в нескольких шагах, словно боялась подойти ближе. Голова женщины была опущена, худые руки смиренно сцеплены спереди.

– Вел… мне жаль… – прошептала она.

Веллан глядел на нее поверх плеча Ингольва и не желал верить. Но когда женщина подняла голову, сомнений не осталось. На него смотрели черные, как бездна, глаза. Бездушные глаза на знакомом до боли лице.

Хайке. Сестра.

Но Хайке больше не была его сестрой.

– Итак, – вновь заговорил Ингольв, – семейные дела вроде улажены, и мы можем спокойно вернуться к вашим вопросам, ваше высочество. Вы, наверное, гадаете: а где же многочисленные трупы жителей? Почему они не развешаны на стенах, как тела моих людей за вашими спинами? Почему их головы не насажены на пики, а останки не сожжены на братских кострах? Вот ответ. – Он указал на кару, тихо стоящую за его спиной. – Мой советник Вельдемер экспериментирует с темной сутью. Весьма успешно, как видите. Правда, не все могут выдержать… хм… назовем это перерождением. Когда мы пришли в Тайфри, я попросил его начать с твоей семьи, братец. Выдержала только она. Остальные, непригодные, стали первым кормом для моих новых воинов.

Ингольв понизил голос, и каждое слово, вылетающее из его поганого рта, было словно пощечина:

– Твои маленькие племянники. Твоя шлюха-мать.

– Я не хотела, Вел! – вдруг вскричала Хайке. Она закрыла лицо руками, плечи ее задрожали. – Я не хотела…

В нагрянувшей тишине никто не проронил ни звука. Хайке, эта тварь, что поселилась в теле сестры, беззвучно всхлипывала. Воины ошалело пялились на новую кару, на короля, на советника в маске и мысленно прощались с жизнью. Жатва с ненавистью сверлила взглядом Вельдемера, наконец-то почуяв в нем темную суть, которую тот так успешно скрывал.

– Еще вопросы или на сегодня впечатлений достаточно? – деловым тоном прервал всеобщее молчание Ингольв.

Первым взял себя в руки Эммерих.

– И что дальше? Ты просто хочешь захватить – что? Хавенгур? Мир? Зачем?

Король с разочарованием качнул головой.

– Мой отец был слабым. Он терпел, когда начался голод. Каменные пустоши и несколько крохотных клочков оскудевшей земли – вот все, что у нас есть. Он пытался наладить торговлю, снаряжал караваны. Но сколько зерна мы могли купить у тех, кому и самим едва хватает? Вы же живете в клетках, сытые и довольные. А плодородные территории за частоколами обрастают лесами. На что вам они? Моему народу эти земли нужнее, чем вам.

– Строишь из себя заботливого правителя, – брезгливо выплюнул кронпринц и размашистым жестом указал на крепость, где под стеной болтались в петлях смердящие трупы. – А как же люди, которых ты оставил здесь умирать, зная, что у них нет шансов?

Ингольв равнодушно дернул плечами, даже не взглянув на мертвецов.

– Малая жертва. Мне же нужно