Тёмная суть - Анастасия Командор

было как-то выманить королевские войска из-за стен. И теперь отряды твоего отца валяются где-то, растасканные гайстами, а у меня есть кары и возможность завершить начатое.

Эммерих побледнел. За его спиной мешанина голосов превратилась в гул растревоженного пчелиного улья. Король Ингольв только что разгромил их, не шевельнув и пальцем.

– Вот так зрелище! До конца жизни веселиться буду, – скупо усмехнулся Ингольв, развернулся и, уходя, бросил советнику: – Мы здесь закончили.

Тот кивнул. Его безликая маска все еще была обращена к побежденным врагам, к бездомной неприкаянной толпе, какой они теперь стали. Тихим мягким голосом он проговорил:

– Кара Жатва, идем со мной. Я освобожу тебя от уз контракта. Я дам тебе свободу.

Жатва сощурилась. Она все еще не могла шевельнуться, только изредка по телу ее проходила судорога, но всеми силами сопротивлялась невидимым путам.

– Свободу?.. Как?

– Мы не отнимаем голос. Мы не создаем гробниц. Мы не избиваем и не ломаем кости ради забавы.

Несколько мгновений Жатва молчала. Веллан смотрел на нее, даже не заметив, что Сумрак больше его не держит. Он не тешил себя надеждой. Знал, что не сможет остановить ее.

Жатва провела языком по губам и сплюнула кровавый сгусток в грязь. На лице ее проступила безумная улыбка, которая быстро превратилась в яростный оскал.

– Свободу… Ты проник в мое нутро, в мою… суть! Это не свобода, это дерьмо собачье! Катись ты на хрен, гребаный кара! Ты и твой ублюдочный хозяин!

Вельдемер печально вздохнул, а маска превратила этот звук в шипение.

– Ну а ты, Сумрак?

– Стой! Я приказываю тебе стоять! – опомнился Фалькор.

Сумрак сделал робкий шаг вперед и замер, потом взглянул на Жатву.

Жатва тоже смотрела на него – с яростью и тревогой. Веллан наблюдал за ними, и все это казалось ему таким странным. И особенно странно было увидеть, как Сумрак качнул головой, отказывая Вельдемеру.

– Жаль. Ну, как знаешь. Что ж, мы еще встретимся, – сказал советник. – И тогда я спрошу снова.

Он отвернулся, а Жатва закричала ему в спину, дергаясь, как припадочная, и брызжа кровавой слюной:

– Еще как встретимся! И тогда я сожру твои кишки и высру, и ты не соберешься заново! Отпусти меня, кусок дерьма!

Вельдемер не ответил. Подойдя к Хайке, он что-то прошептал ей и нагнал короля, который уже взобрался в седло.

А Жатва так и не могла ничего сделать, только кричать и смотреть, как уходит тот, кто сумел ее одолеть.

Повернув перекошенное гневом лицо к Веллану, она прошипела:

– Не радуйся, это не ради тебя.

– Ты не сможешь отомстить, если я сегодня сдохну.

– Так не подыхай. Дважды за день спасать твою шкуру – это уже перебор. – Жатва сверкнула недобрым взглядом в спину удаляющегося советника и прошептала: – Он не отпустит… Я ничего не могу…

– Стреляйте, мать вашу! Не дайте им уйти! – закричал Эммерих лучникам, что стояли на дозорных площадках.

Но еще до того, как те успели натянуть тетивы, из крытой повозки выпрыгнули с десяток гайстов и метнулись в дозорные башни. Раздались вопли, кровь потекла вниз по ступеням.

– Защищать кронпринца! – взревел один из командиров, вскидывая меч.

Войско неровными рядами рвануло к кронпринцу. В тот же миг гайсты устрашающей черной волной хлынули навстречу воинам, пока скромный отряд фаррахайцев беспрепятственно покидал земли Тайфри.

Перехватив меч поудобнее, Веллан кинул вслед королю последний, полный ненависти взгляд. А потом перед ним возникла Хайке.

– Вел… брат… – Этот голос был так похож на голос его сестры.

Взмахом меча Веллан заставил ее отпрыгнуть. Хайке испуганно округлила черные нечеловеческие глаза.

– Ты что, это же я! Это все еще я!

Веллан до скрипа сжал зубы, чтобы не закричать. Рубанул мечом сверху вниз: лезвие застряло в плече Хайке, и она тонко вскрикнула. Сердце Веллана сжалось, он замер в сомнениях, почти уже готовый поверить…

Но гримаса боли на лице Хайке медленно сменилась безумным оскалом. Обеими руками она ухватилась за святой клинок.

– Жжется! – Голос ее превратился в змеиное шипение. – Как жжется, Вел! Почему ты делаешь мне больно?

Она с силой вытолкнула меч из плеча. Потом кинулась к Веллану, обхватила его голову скользкими ладонями.

– Каждую секунду я жалею, что не умерла вместе со своими детьми, – прошептала она. – А мама… Хорошо, что она потеряла зрение. Она не видела того, что видела я. Но слышала.

Эти слова, подобно холодной стали, резали его сердце. Веллан уже почти желал, чтобы Хайке свернула ему шею. Закончила все это, не заставляла слушать, переживать, прокручивая в голове страшные образы. Но она лишь провела холодными пальцами по его щекам, оставив на коже багряные полосы, и скользнула за спину, в толпу бегущих навстречу гибели солдат.

Веллан позволил себе лишь миг промедления. До хруста костей сжал рукоять меча, крутанулся на пятках и тяжелым ударом разрубил пополам гайста, который готовился свалить с ног Эммериха.

Сумрак и Жатва стояли как вкопанные, удерживаемые силой Вельдемера. Гайсты вгрызлись в ряды воинов. Хайке с нечеловеческой скоростью рвала когтями глотки. Солдаты бились, вопили и падали в грязь. Некоторые тщетно пытались бежать. С каждой секундой оставалось все меньше живых.

Среди мешанины тел Веллан выцепил взглядом гайста и кинулся к нему. Тот в прыжке перекусил голову солдату, оттолкнулся от падающего тела, придавил к земле латника и разорвал ему шею мощными когтями, каждый из которых был подобен кинжалу.

Какой-то воин вонзил в бок твари копье. Прошитый насквозь, с торчащим между ребер древком, гайст извернулся и впился зубами напавшему в ногу. Воин с криком упал на землю, а хищник уже подскочил к следующему.

Истребителей было слишком мало, а простые солдаты не привыкли сражаться с тварями. Они пытались рубить и колоть их, но тщетно: раны на шкуре гайстов затягивались быстрее очередного взмаха меча.

К тому моменту как Веллан подскочил к гайсту сзади, вокруг уже валялись поверженные воины. Одни испустили дух, иные стонали, хрипели, хватали ртами воздух, доживая последние мгновения. Тварь почуяла опасность и ловко увернулась от святого меча. Веллан нанес несколько коротких стремительных ударов и перерубил когтистую лапу. Гайст припал к земле, и святой клинок немедленно опустился на его голову.

Руки Веллана подрагивали, дыхание участилось, пот заливал глаза. Он огляделся в поисках следующей твари и побежал на крики. Кто-то вдруг врезался в него сбоку и сбил с ног. В глазах потемнело, ребра отозвались огнем, из легких выбило воздух. Почти вслепую он выдернул из-под себя меч и ткнул в сгусток черной осклизлой шерсти.

Скинув с себя тело мертвого гайста, Веллан с трудом поднялся. Голова трещала, каждый вдох откликался болью. Он провел рукавом по глазам и огляделся.

Жалкие остатки Истребителей пытались убить гайстов, рыцари сгрудились вокруг кронпринца и герцога, выставив перед собой щиты. Хайке без устали резала всех подряд. Ее покрытое кровью и грязью платье пестрело дырами от десятков мечей, но ни простое железо, ни святые клинки не могли остановить ее. Сквозь толпу мечущихся в панике людей Веллан направился к ней.

Хайке заметила его и замерла. Какой-то храбрец тут же проткнул ей грудь. Она всхлипнула, вцепилась в руку солдата, перекинула его через себя. Выдернула из своего тела меч и вогнала по самую рукоять в лежащего на земле.

Веллан подошел ближе, сделал выпад, но Хайке увернулась в последний момент.