Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Отдав строительство Академии в руки Клеомена, царь немедленно загрузил Нефтеха другой работой, не менее важной, но большее политически безопасной. Александр  поручил Нефтеху организовать экспедицию в поисках истоков Нила.

  Согласно египетским представлениям их божественная река брала начало на далеком-далеком юге, в огромной подземной пещере. Там бог реки Хапи изливал воду из двух сосудов жизни и смерти, давая этим начало Нилу.

  Эта египетская легенда как нельзя лучше встраивалась в царские замыслы по расширению границ познания Ойкумены. Походом на юг он намеривался превзойти своего великого предшественника фараона Тутмоса, а также лишний раз подтвердить перед египтянами свое божественное начало, благодаря которому он мог совершить дело, непосильное для простых смертных.

  Получив приказ монарха, Нефтех в тот же день занялся подготовкой похода. Десятки барж и кораблей были собраны в порту Александрии для перевозки вверх по Нилу царя, его свиту, солдат, слуг, рабов и ученых.

  Стоит ли говорить, что Нефтех лучше всех ученых и советников, имел представление о тех землях, через которые следовало пройти полководцу и о тех, что ждали их впереди. Став правителем Египта он лично провел ревизию всех храмовых архивов страны, изъяв из них записи с описанием дальних походов и плаваний. Вместе с трофейными архивами из  храма бога Ваала в Карфагене они представляли собой огромную библиотеку, находящуюся в пользовании одного человека.

  Во время плавания по Нилу, Александр совершил только две остановки. Первая произошла в Ахетатоне, где царь царей удостоил своим вниманием развалины столицы фараона Эхнатона. Величественный город, построенный лучшими архитекторами и зодчими Египта того времени, был оставлен знатью сразу после смерти фараона реформатора.

  Ступив на плиты легендарного города, Александр направился к храму бога Атона, точнее сказать к его развалинам. Нисколько не смущаясь запущенного состояния храма, он совершил в нем жертвоприношение единому богу Солнца и основателю Ахетатона, чем вызвал массу сплетен и кривотолков в своей свите.

  Никто, даже Нефтех, не знал причин подобного поведения монарха, который ни с кем не делился своими мыслями о единой для всех вере. Сразу заговорили, что Александр хочет изменить своему отцу Зевсу-Амону, но дальнейшие действия царя полностью опровергли эти разговоры.

  Вторую свою остановку царь сделал в Фивах, словно желая загладить перед своим божественным отцом допущенную оплошность. Здесь он отправился в Карнакский храм, где совершил жертвоприношение равноценное тому, что было совершено им в Ахетатоне.

  Фиванское жречество толпами сбежалось, чтобы приветствовать приехавшего к ним монарха, но тот встретил их довольно холодно. После жертвоприношения, Александр вернулся к себе на корабль и там принял только одного правителя города с докладом о положении дел. Царь хорошо помнил тот прием, что оказал ему этот город, когда он приехал для совершения повторного обряда коронования короной Египта. У него была хорошая память на совершенное в отношении его персоны коварство, и он не был намерен забыть его.

  Нефтех также не питал добрых чувств в отношении Фив и его обитателям. Поэтому он не предпринял никаких попыток, чтобы смягчить сердце своего повелителя умными разговорами, как это он неоднократно с успехом делал прежде.

  На следующий день Александр посетил храмы Сети, Тутмоса и полуразрушенные землетрясением колоссы Мемнона, которые по утрам издавали звуки. По рассказам очевидцев иногда была слышна речь, которую они толковали как предсказание бога. Царя это очень заинтересовало но, к сожалению, для Александра и самого Мемнона ничего не произошло. Раздосадованный повелитель покинул храмовый комплекс, а затем и сами Фивы. За два дня стоянки в этом городе, корабли пополнили запас воды и провианта, заменили заболевших гребцов и на время царских визитов, команда получила увольнительную на берег.

  Когда царский караван миновал первые пороги Нила, его вскоре окружило множество легких лодок, специально высланных правителем Нубии Гупта, для встречи монарха. Подобно рыбе лоцману, что вьются вокруг акулы, они сопровождали корабли Александра до самой Напаты, где его ждала торжественная встреча.

  Как только высокий гость ступил на берег, был подан открытый паланкин, в котором он прибыл на главную площадь города. Там уже был сооружен высокий помост с царским троном на вершине, а у его подножия стоял правитель Напаты.

  Едва только царь занял свое законное место, как по знаку Гупты мимо помоста длинной колонной потекли чернокожие подданные Александра. Все они несли в больших корзинах свои дары великому монарху, которые складывались у помоста многочисленными кучками.

  В основном это были страусиные яйца, красиво инкрустированные золотом и полудрагоценными камнями, шкуры различных животных, всевозможные поделки из различных пород дорогого дерева, а также изделия местных мастеров.

  Особенно ему понравилась большая нубийская корна сделанная из золота, железа и красного дерева. Её Гупта специально приказал изготовить перед приездом царя и умельцы Напаты не подвели. Сотворенное ими чудо прочно приковало к себе взгляд Александра. Он не сводил с неё глаз, пока правитель Напаты сначала поднес её к трону, а затем и возложил корону на голову монарха.

  Рачительный хозяин был готов еще много дней не отпускать великого гостя из своей столицы, но Александр ограничился только двумя днями отдыха. Вновь пополнив запасы провизии и свежей воды, экспедиция продолжила свое плавание вверх по Нилу и вскоре, достигла второй столицы Нубии города Мероэ.

  При его покорении Гупта очень жестоко обошелся со всеми, кто только посмел оказать ему сопротивление и следы этого противостояния были хорошо видны. Что впрочем, нисколько не помешало Александру ознакомиться с городом.

  Царь с большим интересом осмотрел местные пирамиды, строители которых откровенно копировали своих северных соседей, однако на собственный манер. Менее широкие в основании и более высокие, чем их оригинал, нубийские пирамиды служили местом захоронения царей и владык Нубии, и Гупте стоило огромного труда удержать своих солдат от их разграбления во время взятия города.

  Проявив жестокость при захвате Мероэ, получивший над ним власть грек Никанор умело поменял гнев на милость, оказывая поддержку всякому, кто признавал над собой власть македонского царя. Благодаря этому, наместник смог быстро найти общий язык с нубийцами. Видя радостные лица приветствовавших его людей, их общий вид, Александр выказал свое удовлетворение правлением ставленника Гупты и двинулся дальше.

  Едва караван покинул пределы Нубии, как между географами, моментально разгорелся вполне ожидаемый спор о том, что должно ждать их в конце путешествия. Одни утверждали, что Нил вытекает