Харза из рода куниц - Виктор Гвор

обычного. Помня вчерашний провал, отложил стихии на самый конец. Долго возился со щитами. После, воодушевленный утренним успехом, попробовал заживить небольшой порез, собственноручно нанесенный на руку. Ничего не вышло. Сколько не накладывал различных плетений, даже кровь остановилась естественным образом. Видимо, Тимофей мог лечить то ли только с похмелья, то ли только похмелье.

Как Харза не оттягивал, а наступил ключевой момент. Отказавшись от огня, Тимофей решил реализовать воду, втайне надеясь, что эта стихия окажется послушней. Сооруженный поток, призванный полить вчерашнюю лучинку, вдребезги разнёс очередную скалу. Что-то он делал не так, но в памяти Барчука не имелось ни малейшего намёка.

А по возвращению Куницына атаковали сестры. Ну как атаковали? Просто напомнили, что завтра им предстоит ехать на примерку. Как будто у него без этого мало головной боли! Хоть зови Машку и снова нажирайся. Так ведь не выдержит! И кому нужен диверсант-алкоголик?

Мыс Дырявый, охотоморское побережье. Кунашир сложен вулканами, и это порой отлично видно

Глава 18

Из большой семьи Лацкесов с дедом осталась только Сонечка. Остальные разлетелись по просторам обеих русских империй, заняв во многих крупных городах нишу элитных портных, обслуживающих высший свет. В каждом — по одному Лацкесу.

Увы, двум мастерам такого уровня в одном городе не хватало заказов. Лишь в столицах могли поместиться двое.

Так и разбежалась большая дружная семья, поддерживая связь редкими письмами и подарками к праздникам. Дети Ганнибала осели в столицах, брат — в Питере, внуки неподалёку от наместников, остальные — кто, где придётся. Даже в далёкой, почти легендарной Одессе, строил костюмы Иеремия Лацкес, двоюродный племянник Ганнибала, с гордостью писавший дяде, что обшивает самого Мишку Сахалинчика.

Гордости этой старик не понимал. Строишь ты клифты и лансы для бандита, и что? Чем гордиться? Сахалинчик, не к ночи помянутый, тоже родственник, семиюродный правнучатый племянник деда Ганнибала. Даже для финикийцев родня очень далёкая. В память о корнях и уголовное «имя» выбрал, хотя восточнее Конотопа не выбирался.

Редкостный шлемазл этот Сахалинчик! Умный бандит сидит тихо, в булочную ходит пешком, всем улыбается — и любой сосед знает, что Мишенька мухи не обидит! А если ты свой уголовный бандитизм напоказ выставил, и все собаки из каждой подворотни лают в полицию, то кончишь либо на киче, либо в море, в мешке с крысами. А уж Черное море или Охотское — не важно. Вода везде мокрая.

Зато с дедом Сонечка, любимая внучечка, самая талантливая ученица из всех, кого видел старый Ганнибал за свою жизнь. Ей старик собирался оставить своё дело. И заранее беспокоился обо всём на свете. Даже шлемазла Фиму, в нарушение собственных же правил, взял в ученики. Портной из мальчика как из хлебного мякиша иголка, но помогать талантливой жене сможет. Заодно будет на виду, чтобы детишки раньше времени не натворили незапланированного.

Сонечку мастер учил всерьёз. Себе девочка шила давно, нередко работала у деда на подхвате, но только сейчас Ганнибал доверил ребёнку заказ от моделирования до последнего стежка. Такой вот подарок на пятнадцатилетие. Конечно, проверил результат самым тщательным образом и не нашёл, к чему придраться. Но всё равно нервничал. Как примут заказчики первую работу внучки?

Надя все эти дни изображала беспечную туристку. По городу разъезжала на той же машине. Водитель, носивший простое русское имя Аристотель, но откликающийся на греческое сокращение Арик, был пареньком симпатичным, однако Наде совершенно не хотелось походно-полевых приключений. Город водитель знал прекрасно, что дороги, что достопримечательности, а больше ничего от него и не требовалось.

От посещения театров отказалась: этого хватало и дома, да постановки провинциальных трупп — такое себе удовольствие! Редко когда попадается что-то действительно приличное. Впрочем, она прохладно относилась к этому искусству. Лицедействовать и сама умела.

Съездила в краеведческий музей. Здание, построенное в японском стиле, смотрелось интересно. В голове мелькало слово «тэйкан», но что это такое, девушка вспомнить не смогла. То ли само здание, то ли стиль.

Внутри ничего интересного не обнаружилось. Кости древних зверей; чучела, а чаще фотографии, ныне живущих; модели парусников; манекены в старинных мундирах… Скукота[1]!

В музее Апчехова[2] внутрь вообще не пошла. А вот достаточно большой и удивительно уютный парк обошла весь, чтобы полюбоваться вырезанными из металла фигурами писателей и их героев.

От остальных музеев отмахнулась. Заехала в зоопарк, который, в отличие от помпезных столичных, спрятался на зелёном склоне сопки, на самом краю небольшого, в общем, города. Здесь было тихо и уютно. Даже какофония рыка, мычания и птичьих криков звучала приглушенно и слух не резала.

Животные спокойно лежали в клетках. Те, что поменьше, скакали с места на место, но как-то лениво и неохотно. Сразу понятно — тиграм тут мяса кладут в изобилии.

Привлёк внимание лишь золотисто-бурый черноголовый зверь, сидевший посреди клетки и провожавший людей цепким внимательным взглядом. Не очень большой, размерами в пару-тройку домашних кошек. Но длинное гибкое тело, покрытое коротким блестящим мехом, замерло сжатой пружиной в готовности к рывку, бою, да к чему угодно! Время от времени зверь негромко рычал, обнажая внушительные клыки. Взгляды девушки и животного встретились, и в глубине черных глаз Надя прочитала: «Рано радуетесь! Вырвусь! Будет шанс!». На табличке у клетки надпись: «Харза. Род куниц». Ареал обитания, латинское название и прочее малополезное. Рядом еще одна, куда более красочная: «Осторожно! Харза кусается! Берегите свои пальцы!».

Вывеска в зоопарке Южно-Сахалинска

— А ты серьёзный парень, Харза!

Зверь шевельнул рваным ухом, фыркнул, покосился глазом-бусинкой.

— Удачи, боец!

Она успела пройти метров пять, когда сзади раздался испуганный вскрик, и, обернувшись, девушка успела заметить мелькнувший в кронах деревьев желтый проблеск. Харза шанс использовал. Надя в три быстрых шага вернулась, кинула лечение на разодранную руку служителя.

— Кровь я остановила, — успокоила пострадавшего. — Всё заживёт.

— Спасибо, госпожа, — выдохнул служитель, всматриваясь вверх, в кроны деревьев. — Сбежал всё-таки, стервец… Пропадет ведь, дурень! Тут же не Приморье!

«Этот не пропадёт», — подумала Надя. И пошла к воротам. Желание смотреть на зверей исчезло.

И на красоты города — тоже.

На вещевом рынке, в дальних рядах, купила простецкие штаны из легкой крепкой ткани, с хитрыми накладками, которые должны были спасти от клещей, такую же куртку с капюшоном, кроссовки и коническую соломенную шляпу. Всё неизвестного происхождения, но удобное и крепкое на вид. На три дня должно хватить. Тем более, почти даром: с золотой пятёрки у продавца не оказалось сдачи. В итоге заплатил