Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

но это как раз нас устраивало, мы сразу прописали возможность оплаты бартером, и даже так это выглядело отличной сделкой. Особенно в том ключе, что я так или иначе хотел избавиться от всех этих «экспериментальных», дорогих и несерийных кораблей. Мы на высвободившиеся средства сможем 4 лодки построить, они явно по боевой ценности будут полезнее, чем один титановый рекордсмен.

Интерлюдия 4

Айова

11 декабря 1988 года; Адриатическое море близ города Задар, Югославия

NATIONAL GEOGRAPHIC MAGAZINE: Объявлена охота на клады!

Морской и финансовый мир потрясён неожиданной новостью: скандально известный бывший супруг миллиардерши Кристины Онассис — Александр Каузов, гражданин СССР, последние годы живущий в Лондоне и занимающийся морскими перевозками, объявил о нахождении и подъёме легендарного «корабля золота» SS Central America, затонувшего у побережья Каролины в 1857 году.

Особенно удивительно, что Каузов лишь недавно занялся поиском морских сокровищ — до этого он не проявлял к ним никакого интереса. Тем громче звучит факт: его экспедиция опередила команду Тома Томпсона, американского инженера, который считался фаворитом в гонке за «золотым пароходом».

Ключ к успеху — построенный по заказу Каузова в СССР в 1986 году специализированный катамаран «Арго», созданный для глубоководных исследований. Изначально проект вызывал насмешки — его называли прихотью богача, попыткой угодить советскому руководству. Однако Каузов настоял, чтобы судно строилось именно на советской верфи, и это решение себя как видим оправдало: «Арго» уже первым рейсом же доказал свою полезность.

Экспедиция до последнего скрывала факт находки. По историческим данным, на борту «Central America» находилось более 13 тонн золота. При цене 821 доллар за унцию общий объём груза оценивается примерно в 343 млн долларов. Лишь после прибытия «Арго» в порт Риги Каузов публично подтвердил успех и заявил о готовности урегулировать возможные претензии досудебно.

Юристы напоминают: по международным нормам затонувшее судно формально остаётся собственностью прежнего владельца, а следовательно, права могут предъявить страховые компании XIX века. Однако по сложившейся практике подъёмщик обычно получает 90–95% стоимости поднятого груза. Не исключено, что возвращение Каузова на советскую территорию — способ защититься от попыток силового давления со стороны конкурентов и кредиторов.

Сам Каузов уже заявил, что останавливать поиски не намерен:

«Морское дно хранит ещё много утерянных богатств. Мы только начали».

И это заявление звучит на фоне заметного всплеска мирового интереса к потерянным сокровищам: крупные находки последних лет в Польше, Болгарии, Великобритании и США подтверждают — новая золотая лихорадка уже началась, а её символом внезапно стал русский, которого никто не принимал всерьёз.

Горизонт горел — не в переносном смысле, а в самом прямом. От береговой линии поднимались бело-жёлто-черные столбы дыма; там горел порт, склады, нефть. Конечно, в бинокль рассмотреть последствия работы главного калибра линкора было невозможно — поднятые на предельное возвышение в 45 градусов стволы били далеко за линию видимости, — но даже так потемнение неба в той стороне и вспышки разрывов вполне можно было разглядеть. Ну и, конечно, вполне можно было представить, как оно там на берегу. Шестнадцатидюймовые снаряды, весом почти тонна каждый, сносили целые кварталы старого города. Огонь, взрывы, крики, смерть. Война.

Внизу, в глубине потрохов башни № 2, американские моряки на пределе своей возможной скорости подавали снаряды и картузы к ним, чтобы спустя секунды те отправились в свой первый и последний полет. «Айова» только годом ранее вступила обратно на боевое дежурство после многолетнего резерва; очень долго корабль не мог пройти приемку, доделывались всякие мелочи, команда была далека от состояния «единый механизм». Нет ничего удивительного в том, что рутинную, в общем-то, боевую задачу — насколько это вообще можно так назвать в условиях, когда две ядерные сверхдержавы уже занесли руки над красными кнопками — было решено использовать для тренировки экипажей. В момент линкор развил максимальную техническую скорострельность, заставляя механиков тут внизу обливаться потом и дышать жуткой смесью масла, дыма от сгоревшего пороха и ещё бог знает чего.

— Left gun loaded! Middle ready to ram! — проорал в переговорное устройство заряжающий.

В воздухе стояла вонь нитроцеллюлозы и машинного масла. И человеческого пота; вентиляция откровенно не справлялась, и внутри корабля температура давно поднялась за 40 градусов, несмотря на то, что снаружи стоял весьма прохладный декабрь.

В ответ с мостика только одно слово:

— Fire!

Башня дрогнула.

— Бах! Бах! Бах! — Все три орудия по очереди извергли из себя огненные шары, которые, подобно маленьким солнцам, вспыхивали и тут же тухли, оставляя после себя только дым от сгоревшего пороха. Залпом из трех орудий сразу все же стрелять поостереглись, решили поберечь старичка, но даже так вибрация каждый раз проходила по всему корпусу, заставляя ёкать сердце каждого последнего матроса из машинной команды.

Адмирал в сопровождении старпома наблюдал за вспышками вдали — там, где был порт. Делать ему было особо нечего, линкор стоял на якоре, волнение на море было минимальным, корректировку огня осуществляли с высланного заранее самолета. Оставалось только смотреть туда, за горизонт, и представлять себе древний город Задар, уничтожаемый сейчас орудиями американского корабля.

— Господи… Как будто мы снова у Инчхона, а на дворе 1950-й, — задумчиво произнес кто-то из офицеров.

Кэптен Сиквист кивнул, не отрываясь от прицела:

— А мне почему-то Вторая мировая приходит в голову. Кампания на Филиппинских островах. Только теперь русские, а не японцы.

— Сербы, сэр… — аккуратно поправил командира первый помощник. Сиквист был известен дурным характером, тем что никогда не командовал крупными кораблями, работал в метрологической службе Пентагона, а на мостик «Айовы» его сунули ради получения красивой строчки в резюме. Строчки, с которой проще перепрыгнуть потом на какую-то политическую должность.

— Да насрать… — Капитан приложил к глазам бинокль; что он там хотел высмотреть за горизонтом, было только одному богу известно. — Ну что же, главное, что наши новые снаряды повышенной мощности показывают себя вполне прилично. Не хотелось бы подходить к берегу слишком близко.

Задар был расположен весьма специфически. От «открытого» моря — насколько вообще Адриатическое море можно считать открытым — его отделяла целая группа идущих параллельно берегу длинных узких островов. Приходилось их всех перекидывать, да и просто подплывать близко к берегу не хотелось. В воздухе, конечно, висел самолет ДРЛО, о всех угрозах их бы предупредили заранее, да и сопровождение линкору тоже выдали приличное, но кто знает…

И именно в этот же момент, когда ничего