Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

На месте, конечно, творился форменный бардак. Куча народу бегала с выпученными глазами, не зная, за что хвататься.

— Рассказывай. — Прямо на аэродромном поле меня встречал Арутюнян. Глаза у партийца были размером с чайные блюдца, как у той собаки из сказки «Огниво», и почему-то казалось, что он все время норовит заглянуть мне за спину в поисках крыльев. Ну или хотя бы нимб рассмотреть над головой.

— По первым прикидкам, погибло около пяти тысяч человек. Точно сказать сложно, завалы еще толком не начали даже разбирать. Учения по ГО нас просто спасли, товарищ генеральный секретарь. Много детей из-за этого оказалось на улице во время самых сильных толчков. И вообще… В самом деле можно поверить во вмешательство высших сил, такое совпадение…

Забавно, в Ереван я в этой временной линии прилетел первый раз. Просто повода не находилось, заехать сюда раньше. И вот этот город, только что получивший пинка от стихии и напоминающий разворошенный улей — по улицам кто-то куда-то бежал, возле школ и других административных зданий уже начали собирать гуманитарку и добровольцев на разбор завалов, и вообще ощущалось в воздухе напряжение — выглядел все равно лучше, чем его брат-близнец из середины XXI века. Впрочем, учитывая опустившуюся по вечернему времени на Ереван темноту, может, это просто воображение так играло.

Утверждение же про вмешательство высших сил я комментировать не стал, чувствую, разных слухов на эту тему ходить будет еще очень много. Мы быстро домчались до местного, хорошо узнаваемого Дома Правительства, где уже ждало остальное руководство республики.

Что сказать? В целом реакция на трагедию оказалась вполне адекватной. Не знаю, что эти — а может, и не совсем эти, у нас последние годы кадры тасовались весьма активно — люди делали тогда, но здесь все принятые «с колес решения» особой корректировки не требовали. И насчет питьевой воды уже озаботились, и добровольцев кое-как организовали, и вообще… Ситуация еще осложнялась резким приходом зимы в эти южные места, доводилось мне читать, что именно ночью 7 декабря перевал в 20 километрах от Спитака на дороге, ведущей в Ереван, буквально засыпало снегом, и без гусеничной техники там стало невозможно проехать. Посоветовал обратить на этот момент внимание и вообще озаботиться сбором теплых вещей, поскольку по прогнозам теплее в ближайшие дни не будет.

Поинтересоваться же я хотел о другом.

— Скажите мне, товарищи, как так получилось, что построенный в сейсмоопасном регионе город, построенный, замечу, с учетом повышенной опасности землетрясений, сложился при первых же толчках как карточный домик? Причем я специально интересовался, для этих мест наши инженеры и архитекторы специальные проекты разрабатывали, чтобы они, значит, стояли крепче и не разваливались в труху в подобных ситуациях. — Я обвел взглядом собравшихся, какой-то особой вины в их глазах, что характерно, рассмотреть не удалось, — что вообще творится в Армении в строительной области? Как такое могло произойти? Кто виноват?

— Очень сильное землетрясение, товарищ генеральный секретарь. Никто на это не рассчитывал, — явно не горя желанием брать на себя ответственность, проблеял Сурен Гургенович.

— Я предупреждаю всех присутствующих. По нынешним событиям будет проведено тщательнейшее расследование, образцы бетона, например, с места трагедии будут изучены в Москве. И если там обнаружатся проблемы с качеством стройматериалов… Я не хочу никого пугать, но выводы будет делать уже прокурор, я достаточно четко излагаю свою мысль?

— Это какая-то ошибка…

— У каждой ошибки, товарищи, есть имя и фамилия. И имя-фамилию человека или людей, из-за которых погибли тысячи граждан нашей страны, я очень хочу знать. И не только я. Впрочем, в любом случае выводы будут делаться уже после окончания спасательных работ…

Все собравшиеся в кабинете были политиками и прекрасно понимали такие «жирные» намеки. Я даже не намекал, я прямо говорил, что крайние уже фактически назначены, и теперь осталось только решить, кто из них конкретно отделается снятием с должности по «причине массовых хозяйственных просчетов», а кто просто пойдет по этапу. Ну и завуалированное предложение поработать ударно над решением свалившихся проблем, что потом тоже пойдет в зачет, очевидно, так же считали все присутствующие.

Короче говоря, раздав всем сестрам по серьгам, я отправился к журналистам, дал быстрый комментарий, призвал всех «сплотиться», поблагодарил добровольцев, отряды которых уже сейчас формировались по всей стране, объявил, что комиссию по ликвидации возглавит лично наш «премьер-министр» Рыжков, добавил, что благодаря тренировкам по ГО и предпринимаемым профилактическим мерам удалось, к счастью, избежать худшего. В общем, торганул лицом, показал всем, что начальство бдит, держит руку на пульсе.

Сел на телефон, начал принимать звонки от иностранных коллег. Новость о масштабнейшем землетрясении в СССР, естественно, мгновенно облетела весь мир, тут же начали звонить «коллеги» по власти с выражением соболезнования и предложением помощи. Я, конечно же, не отказывался, дело даже не в самой помощи, а в моральном единении со всем миром.

Впрочем, и тут были отличия от того, что я помню в своей истории. Сильно изменилась география стран, которые высказали желание прислать помощь, что вот буквально наглядно иллюстрировало по-другому сложившуюся тут политическую географию. В отличие от той истории, практически все западные страны ограничились только словами, во Франции вовсе по телеку — сугубо неофициально и как личное мнение — крутили мысль о том, что, дескать, коммунистам так и надо. Ну да, одно дело помогать врагу, который одной ногой стоит в могиле, и другое — тому, кто еще вот только недавно успел тебе навалять.

Зато отметились другие страны. Китай, например, Индия, даже Колумбия прислала два самолета со спасателями, точно так же, как мы им помогли во время катастрофы в этой стране. Отметились африканские страны, ЮАР, например. Про страны СЭВ я не говорю — это и так понятно. Короче говоря, тут акцент оказался смещен в сторону стран «глобального юга», хоть данного термина еще никто и не использовал.

В сам Спитак не поехал, там сейчас специалистов нужного профиля и так достаточно, а от меня пользы не будет нисколько. Ну не начинать же мне в самом деле самому завалы разбирать?

На следующий день вылетел обратно в Москву. Пока на месте считали жертв и спасали тех, кого можно было спасти, я собирался заняться политикой. А именно «монетизировать» катастрофу, как бы цинично это ни звучало.

Для следующего этапа преобразования СССР мне нужен был повод. Скандал. Демонстрация полной неспособности местных элит держать ситуацию под контролем и вообще управлять хоть чем-то сложнее общественного туалета. Тем более что