Небо в кармане 5 - Владимир Владиславович Малыгин

Лично его привязывал к сиденью. А то, не дай Бог, начнёт по всей кабине кувыркаться в случае чего. А ему подобные кульбиты очень противопоказаны. И для взлёта в подобных условиях такое перемещение в хвост самолёта весьма нежелательно. Центровка нарушится, угол атаки увеличится, скорость упадёт, и свалимся в реку. Сколько подобных катастроф на взлёте из-за смещения в хвост незакреплённого груза произошло там, в моём мире, вспоминать не хочется. Однокашника так под Сочи потерял…

Так что всё привязал и проверил надёжность крепления. Спокойнее будет…

Бензин даже не полез проверять, мне его на три подобных перелёта хватит. Незачем время попусту терять. Да и чем бы я дозаправил? Бочки с НЗ остались в Красноярске. НЗ на то и НЗ, чтобы его попросту не тратить, а самолёт нужно было облегчить.

Построил охранников под берегом, приказал до моего взлёта оставаться на месте:

— А то вернусь и… — оглядел каждого из этой пятёрки многозначительным взглядом, улыбнулся доброй улыбкой. — Будет больно.

Мужиков проняло. Закивали истово. Даже забормотали, что, мол, никуда с этого места не уйдут. Вот прямо Бог свят.

Какая хорошая у меня получилась улыбка. Убедительная. Нужно почаще людям улыбаться. Глядишь, и жить будет проще.

Ещё раз осмотрел самолёт, покосился на провалившиеся в грунт колёса. Ничего, выскочим. Нырнул в кабину, закрыл за собой дверь. Как только щёлкнул замок, так всё произошедшее сразу позади и осталось. Забрался в своё кресло, пристегнулся, осмотрел приборы, тумблера, выставил альтиметр на ноль. Всё нормально.

Запустил и прогрел мотор. Погрозил кулаком выстроившимся в шеренгу на берегу мужикам, когда увидел намерение в сторону избушек броситься. Или мне показалось такое намерение, кто знает. Может, они просто испугались и всего лишь собрались отойти подальше от ревущей и непонятной машины? Может. Но пусть терпят.

Эх, коротковата отмель. Ну да ничего. Как там у нас говорили? «За что девки лётчиков любят? А за отвагу! Хоть и не стоит, а всё равно лезет.»

Так что вперёд! Оглянулся, поймал напряжённый взгляд Второва, улыбнулся и весело ему подмигнул. Губы компаньона расползлись в неуверенном подобии ответной улыбки.

Поехали! Дал полный газ и отпустил тормоза. Долго их нельзя держать, галечник не настолько прочный грунт, он же едет, расползается под колёсами. Пока стоял, шасси в грунт ушли, самолёт на лыжи встал.

Длины разбега немного не хватило. Вот как раз насколько река разлилась, столько и не хватило. Спасли всё те же лыжи. Только благодаря им самолёт смог проскользить по мелководью и набрать скорость отрыва. Вообще, вовремя я вспомнил о подобном опыте, когда колёса наряду с лыжами использовали.

Было ли мне страшно? Конечно. Я же не в сказке нахожусь, а в реальной жизни. И синие обтягивающие американские трико с буквой «S» на груди не ношу. Но и поддаваться страху времени не было. По предварительным прикидкам взлететь у меня вполне получалось.

Опасался, но рассудка не терял, в панику не впадал. И рассчитывал я в крайнем случае как раз на эти самые лыжи. Успею набрать скорость по суше, и самолёт будет глиссировать по воде. Вес это сделать позволяет. Осталось только набрать скорость. Получится у меня или не получится выполнить подобный финт, будет ясно сразу, как только начну разбег. По тенденции набора скорости или по ускорению. И время на принятие решение будет, смогу остановиться, если что. Но это крайний случай. Интуитивно это чувствую, а любая интуиция основывается на багаже накопленного реального опыта. Уверен, до подобного дело не дойдёт, но небольшой холодок в груди присутствует.

Сердце замерло на мгновение, когда колёса перестали грохотать по щебёнке и слегка просели вниз, а под лыжами оказалась водная поверхность. В кабине сразу же стало пугающе тихо, рёв мотора я не считаю. На него вроде бы как и не обращаешь внимания, но в то же время постоянно проверяешь его работу на слух, чувствуешь телом вибрацию, чтобы по малейшим оттенкам понять, всё ли с ним нормально. В общем, когда пропадает характерная дрожь при разбеге, становится несколько не по себе.

А ещё через одно мгновение стало понятно, что всё хорошо. Если скорость резко не падает, а самолёт не клюёт носом в реку, значит, расчёт оказался правильным, и мы благополучно глиссируем.

Река здесь широкая, волны нет, скорость всё увеличивается и увеличивается. Впрочем, долго моё терпение удаче или расчёту испытывать не пришлось, оторвались мы буквально сразу же после выхода на воду, даже на глубину не выскочили. Дальше разгон скорости в полуметре от серебристой поверхности и последующий плавный набор высоты. Вот вроде бы глазами вижу, что склоны с обеих сторон находятся на достаточном удалении от законцовок крыльев, и умом это прекрасно понимаю, но вот инстинкт заставляет ёжиться и поджимать плечи — проносящиеся мимо зелёные ели и сосны сливаются в тёмные стены и здорово давят на психику. Этакий визуальный природный тоннель получается. Одно неверное движение рулями, и всё. А у меня одна рука рабочая, второй еле-еле работать могу. Тяжко пришлось.

Ну и опаска от выстрелов в спину всё-таки присутствовала. Пусть я и обезопасился по максимуму, но мало ли?

Всё! Скорость набрал и наконец-то можно вверх уходить. Выдохнул, когда оказались выше заросших лесом вершин, убрал закрылки, открыл заслонку отбора горячего воздуха в кабину и продолжил набор. И плавно, чтобы лишний раз Второва не тревожить, развернулся в сторону Красноярска.

В развороте было время осмотреть речушку. Это нам с чистой водой повезло, а дальше за поворотом затор, всё белым-бело от нагромождения льдин и снега. Вот и гадай, то ли там у избушек место такое аномально тёплое, то ли ещё что.

Карту даже доставать не стал — условия полёта отличные, ветер отогнал облака на восток, и видимость по курсу была просто превосходная. Опять же обратный курс можно не высчитывать, достаточно встать на прямо противоположный полёту сюда. Лёту нам час с небольшим, уйти в сторону сильно не уйдём и мимо Енисея я точно не промахнусь. Так что сориентируюсь, если что. Но не будет ни «промахнусь» ни «если что», в этом я просто уверен…

Сам полёт проходил спокойно. Земля не прогрелась, никаких восходящих потоков не было, в турбуленцию тоже не попали. Даже не тряхнуло ни разу, что удивительно. Состояние почти полного покоя и неподвижности. Если бы не медленно прокручивающаяся внизу земля, то слово «почти» можно было бы и убрать, а так… Висим, словно на ниточке, в этаком прозрачном нечто.

Постоянно оглядывался за спину, на лежавшего лицом вниз на скамье