На морозную звезду - М. А. Казнир

не единственным, кто изменился за последнее время. Когда Марвин начал вести себя подобным образом и как так вышло, что Форстер, настолько погрузившись в собственные переживания, не заметил этого?

На него накатила болезненная усталость, и он направился в прихожую, где камердинер покорно вернул ему пальто и шляпу. Прежде чем он успел уйти, входная дверь отворилась, и на пороге появилась Роуз в вихре шелков насыщенного малинового цвета.

– Форстер, какое удачное совпадение, – заулыбалась она, расстёгивая свою меховую накидку. – Я давно хотела, чтобы ты снова встретился с Чарльзом. Ты знал, что он страстно увлёкся коллекционированием живописи?

– Неужели? – сухо ответил Форстер. – Уверен, мы обязательно переговорим в следующий раз. Сейчас я ухожу.

Он не стал говорить, что ему были неприятны собравшиеся в этом доме люди и, что гораздо хуже, ему были неприятны его собственные друзья. Так не должно было быть, но Форстер больше не вписывался в это общество и даже представить не мог, что когда-то было совсем иначе.

Трогательный ямочки на щеках Роуз разгладились.

– Беру слова назад! Совпадение вовсе не удачное! Я почти не видела тебя за последние месяцы. Ты только и делаешь, что сидишь дома и вдыхаешь пары краски, что, между прочим, очень вредно для здоровья, – она капризно повела плечами и тут же смягчилась. – Хотя отрицать не могу: это даёт свои плоды. Тебе говорили, что твои картины прекрасны, как самый сказочный сон? Последние полотна и вовсе безупречны, я бы сказала, это твои лучшие работы на сегодняшний день.

– Спасибо, ты очень добра. – Уходя, Форстер слегка приподнял шляпу, и камердинер уже успел открыть перед ним дверь, как Роуз мягко поймала друга за локоть.

– Тебе правда нужно уходить? – шёпотом спросила она. – Признаюсь, без тебя мне будет уже не так весело.

Форстер посмотрел на выкрашенную в красный дверь и на дверной молоток – грозно скалящуюся на него голову льва с зажатым в зубах кольцом.

– Роуз, – мягко позвал Форстер, – скажи: ты счастлива?

Девушка вздрогнула. Она приоткрыла рот, но в последний момент прикусила губу, словно передумав. Вместо этого забормотала:

– Мне пора, пойду поздороваюсь с Нэнси…

– Не уходи от ответа. – Форстер нахмурился. Задавая свой вопрос, он рассчитывал не на это. Его первоначальной идеей было признаться самому: его привычная жизнь в Лондоне, казалось, больше ему не подходила, он не был счастлив в этом городе. Признаться, что он увлечён одной девушкой. Признаться, что мысли заводили его в тупик, что он наткнулся на клубок тёмных, колдовских тайн, распутать который было не в его силах. Прежний замысел не сработал, вместо него ему открылась страшная правда о Роуз. Желудок скрутило беспокойством, которое разрасталось с неумолимостью покрывающего окно инея.

– Найдётся ли в мире хоть один человек, способный сказать, что он действительно счастлив? – прошептала Роуз.

Форстер взял её под локоть и повёл за собой на улицу. Камердинер закрыл за ними дверь, и тогда Форстер внимательно посмотрел на подругу.

– В чём дело? Я могу чем-то помочь?

– В Марвине. Я боюсь, что он… сбился с пути.

– Ты говорила с ним об этом? – уточнил Форстер. – Я точно знаю: он очень дорожит тобой.

К застрявшему в горле кому горечи добавился привкус чувства вины. Он должен был заметить перемену в Марвине и боль, груз которой Роуз несла в себе в одиночку.

– Но меньше, чем своими громкими заголовками.

– Вовсе нет. – Форстер мягко приобнял её, не до конца уверенный в своих словах. Последние месяцы его жизни прошли как во сне с одними и теми же повторяющимися образами: проклятая девушка в облике лебедя и заколдованный театр. – Хотя не буду спорить – он изменился. Но одно я знаю наверняка: если кто и сможет вернуть его на путь истины, то это ты.

Приободрившись, Роуз расправила плечи, высоко вздёрнула подбородок:

– Ты прав. Тебе точно пора уходить?

Чувство вины больно закололо изнутри, но Форстер попросту не мог заставить себя вернуться обратно в дом. У Роуз к тому же было больше шансов благополучно поговорить с Марвином, чем у него.

– Боюсь, что да, но я обещаю написать для тебя картину. Как тебе такое предложение?

– Я согласна при условии, что это будет твоя лучшая картина. – Роуз наконец озарила его своей улыбкой, означавшей, что Форстер прощён. Она скрылась за дверью роскошного особняка, оставив его одного под полночным небом.

Глава 30

С наступлением весны город утонул в сиреневой дымке цветущей глицинии, в пышных зарослях которой жужжали пчёлы, но пришедшее ей на смену лето принесло с собой аномальную жару. Однако приход лета знаменовало и кое-что ещё – первую выставку Форстера в одной из галерей Лондона.

– Дорогой, нам следовало бы сейчас отдыхать на пляже, купаться в море и лакомиться мороженым за пенни, находиться в городе невыносимо, – вздохнула Роуз, обмахиваясь веером. – Тот фонтан выглядит столь заманчиво в такую жару…

Она оценивающим взглядом окинула каменную конструкцию с прохладной журчащей водой в небольшом парке у галереи.

– Может, тебе стоит окунуться? – Улыбка Марвина приобрела хищный изгиб и вызвала у Роуз задорный смех.

– Не исключаю, что рано или поздно дойдёт и до этого. – Она изящно выгнула бровь, посмотрев на Форстера и Вивиан. – Кто-нибудь желает присоединиться?

– Не смотрите в мою сторону, дорогуши, женщине моего возраста не пристало обнажаться и танцевать в фонтане, – ответила Вивиан. – Моё тело – это храм, и преклонять колени перед ним дозволено только моим любовникам и только при свечах.

Форстер не нашёлся с ответом. Мышцы в его теле натянулись струнами от волнения, одно неверное движение – и те неизбежно оборвутся. У входа успела собраться небольшая толпа, несколько человек даже подошли к нему, чтобы поздравить лично.

– Я всем своим сердцем чувствую, что твоя выставка возымеет оглушительный успех, – подбодрила его Роуз ослепительной улыбкой, обозначившей на щеках ямочки. Присутствие её и Марвина пусть и обрадовало Форстера, приложившего, после потрясения от признания Роуз, немалые усилия, чтобы проводить с ними больше времени, но не смогло до конца развеять его тревогу.

– Вам не помешает побольше уверенности в себе, дорогой. – Вивиан покровительственно похлопала его по плечу кончиком мундштука. – В юношеские годы я… – Она поджала губы, бросив на Марвина настороженный взгляд.

– Не переживайте, я сохраню любую вашу тайну. – Мужчина поднял руки в притворной капитуляции.

Вивиан многозначительно хмыкнула, вместо ответа переключив своё внимание на группу направлявшихся ко входу в галерею мужчин, чья уверенная походка и величественная осанка выдавала благородное происхождение и высокое положение в обществе.

– Ах, мистер Ренбек, что же вы не сообщили, что прибудете сегодня?