Ревизор: возвращение в СССР 52 - Серж Винтеркей

Поэтому, чтобы повысить шансы заполучить Луизу как агента, нужно было не столько на неё давить, сколько соблазнять её – соблазнять возможностью работать на могучее, великое КГБ, упирая на то, что советское КГБ способно предоставить ей гораздо большие возможности, чем Штази.

Выйдет или не выйдет – кто его знает, но попытаться‑то можно было.

Договорились и о том, что до момента вербовки согласуют график слежки за ней. Нечего вокруг неё толочься такому количеству агентов – как от КГБ, так и от ГРУ. Надо экономить свои ресурсы.

Сразу же определились и с датой вербовки – решили, что тянуть не стоит. У Вавилова уже была на руках информация о том, что, как и предупреждал Ивлев, немка начала встречаться с Артёмом Кожемякиным, работающим в Бюро ЦК комсомола. Он прекрасно понимал, что и ГРУ, следя за Луизой, уже получило эту информацию и тоже осознает риски. Мало ли какую деликатную информацию Кожемякин ей сольёт, так что нужно было попытаться завербовать её перед тем, как она в очередной раз пойдёт в немецкое посольство для контакта со своим куратором.

Только один предмет они не поднимали на этой встрече – за полной бесперспективностью его. Не пытались выяснить, как их специалисты вышли на этого агента Штази. Задавать такие вопросы в разведсообществе, даже между сотрудничающими службами считается верхом неприличия. Кто же будет сдавать свои техники выявления шпионов и тем более выдавать сотрудников или агентов, которые способствовали успеху этой операции?

***

Москва, квартира Ивлевых

До обеда сидел дома, работая над докладом и удивляя Валентину Никаноровну, которая всё недоумевала, почему я никуда сегодня не еду.

Но в половине второго всё же пришлось собраться, чтобы поехать в Верховный Совет – подготовленный для Межуева очередной доклад сам себя не отдаст.

Не пришли ещё времена, когда можно присоединить файл к письму в компьютере и отправить за пару секунд, занявшись после этого другими своими делами.

Подумав это, правда, я тут же хмыкнул: наверное, и в будущем, все же, не будет такой возможности, работая дома, и имея статус сотрудника Кремля, отправить что‑то важное своему начальству по электронной почте. Так что в такого рода работе новые технологии сильно не помогут – всё равно придётся лично возить эти доклады людям и в будущем по соображениям секретности…

Уже оделся и почти вышел из квартиры, как зазвенел телефон. Со вздохом вернулся и взял трубку. А там Гусев…

– Павел, нам с тобой нужно срочно переговорить. Я ж теперь уже в новом качестве работаю. Но, конечно, ты знаешь уже об этом. Сможешь сегодня подъехать ко мне к трем часам? – спросил он меня.

«Конечно, я знаю» – уверен он… Меня это смутило: с чего вдруг я должен знать, какая у Гусева новая работа? Но по этим его словам я понял, что, видимо, куча народа об этом уже знает. И сформулировал он свои слова так, что я понял, что если скажу, что не знаю, то сильно подорву свою репутацию в его глазах. К чему бы мне это делать?

Так что поздравил его с новой должностью и подтвердил, что смогу приехать. Знаю я, кого расспросить про его новую должность…

– Иди тогда прямо в мой новый кабинет в МГУ, секретаршу я предупрежу, там и переговорим. – сказал Гусев.

Положив трубку, снял шапку, расстегнул пальто, чтобы не вспотеть, и набрал Эмму Эдуардовну. Она, к счастью, оказалась на месте и тут же меня просветила:

– Паша, так Гусев у нас новый парторг МГУ. Сегодня на парткоме решение приняли. Ну, с подачи, конечно, само собой, Бюро горкома.

Поблагодарил ее и повесил трубку.

Захаров, конечно, обещал, что разберётся с Фадеевым, но я не ожидал, что это будет сделано так быстро. И уж, конечно, точно не знал, что нового парторга буду очень хорошо лично знать.

Ну что же, в любом случае это хорошие новости, учитывая, что в прошлый раз Гусев меня не подвёл, хотя никакой договорённости об этом с ним и не было.

Получается, нужно будет следовать в бывший кабинет Фадеева, чтобы с Гусевым повидаться. Сразу после Верховного Совета, значит, и поеду.

В кабинете парторга МГУ я ни разу раньше не был, поскольку меня туда никто не приглашал никогда. Но знал, конечно, где он находится, поскольку часто мимо проходил по другим делам. Я – человек любознательный, всегда имена и должности на табличках дверных читаю. Мало ли пригодится, когда срочно нужно будет кого‑то найти.

Разнес доклад и копию в нужные кабинеты Верховного Совета. Взглянул потом на часы. Рано еще к Гусеву ехать… Не то чтобы очень сильно хотел это делать, но решил всё же заглянуть в Комитет по защите мира. Договаривались же с Ильдаром, что после Нового года будем действовать по мебельному. Так что надо узнать, на каком свете всё это находится.

Не стал стучаться в настолько хорошо знакомую дверь – просто открыл её нараспашку. Увидев Марка за столом, только хотел с ним поздороваться, как он поспешно поднёс палец к губам.

Я, конечно, понял, что надо помолчать, правда, не понял почему. А Марк, поспешно встав из‑за стола, пошёл ко мне, показывая рукой в направлении коридора.

Вышли вместе с ним, закрыли за собой дверь. Но Марк этим не ограничился – предложил, уже вслух со мной поздоровавшись, пройти немножко прогуляться по коридору.

И только когда отошли метров на пятнадцать и свернули в другой коридор, он, оглядевшись, заговорил со мной:

– Паша, Ильдар не хочет с тобой встречаться ни по каким делам. Боится. Велел сказать, если ты придешь, что его нет. И запретил мне с тобой вообще общаться…

– А что такое? – насторожился я.

– Да ему знакомые с радио позвонили, сказали, что в отношении тебя от Кулакова звонили из Политбюро. Мол, у тебя там что‑то с идеологией не то. Что, и в самом деле какие‑то проблемы есть?

– Да было там небольшое недоразумение, но вроде бы уже мы его разрулили, – сказал я Марку. – В субботу, кстати, пригласили уже новые передачи записывать на радио.

Его лицо тут же расцвело улыбкой, и он сказал:

– Вот и хорошо, Паша, вот и хорошо. Но