Ревизор: возвращение в СССР 52 - Серж Винтеркей

К моему удовлетворению, она полностью выполнила всё то, о чём мы с ней договаривались. А именно, что если встречаемся где‑нибудь в общественном месте, то делаем вид, что незнакомы.

Она с мужем была. Моргнула пару раз, увидев меня, но прошла мимо.

Я не сразу, но сообразил, что она может делать на приёме в индийском посольстве. Камвольная фабрика… А у Индии в данный момент на экспорт в больших объемах из готовой продукции практически, кроме текстиля, отправить‑то и нечего.

Впрочем, Китай тем же самым прямо сейчас страдает. Трудно даже представить, как под натиском западных технологий и инвестиций его экспорт изменится за следующие десятилетия…

Но на этом вечер встреч не закончился. После речи посла пошли знакомиться с местными блюдами – и почти сразу я наткнулся на Кожевникова Никиту Богдановича. Того самого очень серьезного чиновника из ЦК КПСС, которого пытался Самедов натравить на меня, но результат совершенно обратный вышел.

Не сказать, чтобы Никита Богданович был рад меня видеть, но все же поздоровался, в том числе и за руку.

Ну да, мы, конечно, с Васей-негром всё сделали для того, чтобы помочь ему Самедова разоблачить. Но естественно, что сама сложившаяся ситуация произвела на него негативное впечатление. И плевать, что никакой моей вины в том вообще не было.

Но люди в целом не любят возвращаться к неприятным впечатлениям и подсознательно ассоциируют с ними всех тех, кто даже случайным образом в тот момент рядом оказался.

Так что я на реакцию Никиты Богдановича не обиделся. Мог бы, если бы сволочью был, вообще мимо пройти, сделав вид, что мы не знакомы. Просто он, как и все мы, заложник своей психологии. Не осознаёт этого и в силу этого и бороться с этим не может.

Как‑то мне почему‑то казалось, что мы на этом приеме с Мироновым обязательно встретимся. Но Миронов нам на глаза не попался.

Зато встретили Нонну Мордюкову. Вот уж яркая актриса, забыть которую невозможно, даже если десятилетиями никаких картин с ней не смотрел!

Как обычно, за автографами я к звезде не полез, но приятно, конечно, было видеть поблизости одну из самых мощных актрис семидесятых и восьмидесятых.

Она и сейчас уже была очень популярной. Неудивительно, учитывая, сколько лет уже и в театре играет, и в кино снимается. В принципе, показатель популярности актера в СССР, помимо народной любви, – это когда о тебе документальный фильм снимают. А мне в прошлом году кто‑то говорил, что в кинотеатре перед художественным фильмом фильм, снятый именно про нее, крутили.

Ну а кухня в целом, как я и ожидал, Галие не сильно понравилась.

Есть всё же своя специфика на Востоке.

Зато, как и в прошлые разы, выполняя поручения председателя ССОД, Галия только и делала, что знакомилась с людьми и менялась визитками. Очень добросовестно.

Приятно было за этим наблюдать…

Глава 15

Москва

Едем с приема домой, и вдруг замечаю, что до этого очень даже довольная приемом Галия вдруг погрустнела и вздохнула.

– Что такое? – удивленно спросил я.

– Да я все ждала, что Нонна Мордюкова, когда мы рядом с ней были, вспомнит меня. Мы же когда в той высотке временно жили, то с ней общались, хоть и немного. Близнецы наши ее умилили…

– Ну, шансов практически не было, потому что к таким звездам, как Мордюкова, сотни тысяч людей познакомиться подходят… Как уж тут ей упомнить всех, с кем даже в течение месяца виделся. А тут уже больше года прошло.

– Да я понимаю… Просто так здорово было бы! Я ее очень уважаю, как актрису…

– Я тоже. Это не человек, а глыба. Чувствуется твердый характер…

Ну а поутру пришло время этой самой конференции МГИМО, в которой меня Эмма Эдуардовна попросила в декабре обязательно поучаствовать. Ну что же поделать, обещал. И несмотря на то, что времени совсем нету, придётся выполнять своё обещание.

Одна надежда только была, что, может быть, я в программе там буду пораньше. Так что, если выступлю, то можно будет сразу же и отправиться домой – ломать дальше себе голову над проектом для Андропова. Он приобретал все более четкие очертания, но времени катастрофически не хватало…

Правда, в том случае, конечно, если Эмма Эдуардовна тоже приедет. Помню, она, когда звонила, была не совсем уверена, что у неё получится. В том случае, если она всё же появится, можно будет на неё скинуть наших студентов, за которыми она просила зачем‑то меня присмотреть, словно они дети малые. И сразу после выступления и уйти…

Немного удивило меня, конечно, такое ее отношение к вполне себе взрослым людям в среднем двадцатилетнего возраста. Но, видимо, она, как женщина и как замдекана, не может без того, чтобы либо самой опекать, либо кого‑то просить опекать молодёжь.

Во мне она, конечно, стандартную молодёжь не видит. Ну и правильно – чутье у неё хорошее. Какая я молодёжь, если в общей сложности уже больше шестидесяти лет прожил? Чувствует она, что я очень взрослый по сравнению с другими студентами…

Приехал я на конференцию минут за двадцать до начала – чтобы уж точно не опоздать. Нашел этот малый актовый зал, зарегистрировался одним из первых у двух девушек, что за партами около входа сидели, тут же программку на руки получил – и пригорюнился. Среди пятнадцати выступавших я с моим докладом на последнем месте оказался…

Это кто ж такую программку‑то склепал? – расстроился я. – Это подстава просто, а не программа! Я бы ещё понял, если бы её по алфавиту составляли, и у меня фамилия на «я» начиналась. Какая‑то логика бы в этом была. Но в самый конец засунуть человека с докладом, у которого фамилия начинается на букву «и»???

Конференция крохотная, конечно, даже по меркам студенческой – всего пятнадцать докладчиков. Но, к моему удивлению, в зале собралось уже приличное количество вполне себе взрослых, состоявшихся учёных и преподавателей – аж человек десять. Солидные все такие, возрастные, большинство лысые или с седыми гривами…

Они все на первом ряду скопились. А молодёжи пока что кроме меня и девочек на регистрации, почитай что и не было. Лишь еще одна девушка сидела в самом конце зала только…

Так что дальше немножко