Двадцать два несчастья. Том 6 - Данияр Саматович Сугралинов

не захочет. А потом, если Райка не одумается и не закодируется, будут решать: на постоянную опеку его или на усыновление. Или же он останется в детском доме до совершеннолетия.

— Черт знает что, — сокрушенно покачал я головой. — С ума сойти, такой хороший мальчуган. Это же его травмирует. Он так любит мать.

У меня даже слов не находилось, чтобы прокомментировать ситуацию. Но тут одна мысль пришла мне в голову, и я посмотрел на участкового.

— Постойте, Станислав, а как же так получилось? Почему Витек вернулся раньше времени? Вы же его на пятнадцать суток забрали, насколько я помню?

— Да вот в том-то и дело! Я-то забрал на пятнадцать суток. Но по заявлению Райки, — пояснил Станислав. — А она пришла и заявление обратно забрала, сказала, что погорячилась и была просто на сожителя обижена… вот у меня больше никаких законных оснований, для того чтобы его задерживать, не осталось. Пришлось отпустить.

— Да уж… — растерянно сказал я. — Ну дела-а-а…

— И что теперь будет, не знаю, — резюмировал Станислав и отпил еще чаю. А посмотрев на меня, добавил: — Тем более говорят, что вы уволились.

— Да, это правда, — скривившись, сказал я. — Причем тоже из-за этой семьи. Косвенно, конечно.

Станислав удивленно на меня посмотрел, а я усмехнулся и пояснил:

— Взял попугайчика своего в палату интенсивной терапии, чтобы немножко Борьку в себя привести. Хотел как-то порадовать. Он у меня говорящий, смешной такой. А начальница застукала… Ну и что тут уже крутить? Сами понимаете, нарушение санэпидрежима.

— Да, я слышал эту историю, — кивнул Станислав. — В общих чертах правда. Но с человеческой стороны она могла бы и закрыть на это глаза.

Я наклонил к нему голову и шепотом сказал:

— Люди говорят, что это Ачиков мутит.

— Да знаю я, что это Ачиков, — согласно кивнул Станислав. — Мы уже с парнями думали: надо его где-то перехватить и дать по шее. Но я же при исполнении, сами понимаете. Так что пока дальше обсуждений дело не идет. Но мы что-нибудь обязательно придумаем.

— Нет, нет, не надо, не вмешивайтесь, — покачал головой я. — Тем более я в аспирантуру уже поступил. В Москву. Так что все нормально будет. Скоро туда уеду.

— В Москву? — услышал я возглас, поднял глаза и увидел Венеру, которая стояла в дверях и слышала конец моей фразы.

Она побледнела и обессиленно прислонилась к косяку. В ее глазах блеснули слезы.

— Так! — тихо, но твердо сказал я, пресекая возможные ахи-вздохи. — Давайте мы сейчас все вместе поставим все наши разговоры на паузу и перенесем их примерно на час. Но потом обязательно все обсудим. А сейчас слушайте мою команду. Итак, действуем следующим образом. Значит, вы, Станислав, сейчас возьмете и пойдете во двор к Райке. Оттуда вы заберете этого Витька на пятнадцать суток…

— Да как же я заберу его? — возмущенно перебил меня Станислав. — У меня же оснований нет!

— Сейчас все основания у вас будут. Это я беру на себя. Мы с Венерой Эдуардовной все подготовим. — Я взглянул на Венеру, и она несмело, но твердо кивнула.

А я продолжил командовать:

— Венера Эдуардовна, садитесь, пожалуйста, к компьютеру. Только давайте побыстрее. Я вам сейчас продиктую. Вы текст наберете, а я распишусь там сам. Это будет от меня заявление, как от врача амбулатории. Я имею право тоже писать ходатайства и давать ход официальным делам. Так что давайте приступим немедленно.

Я продиктовал Венере текст о том, что Виктор Романович Колесников сознательно спаивает Раису Васильевну Богачеву с целью завладения ее деньгами, которые принадлежат ребенку, Борису Ивановичу Богачеву. И что я прошу для сохранения здоровья и жизни Р. В. Богачевой оградить ее от тлетворного влияния В. Р. Колесникова. Дописав текст, Венера распечатала. Я просмотрел, поправил в двух местах, она перепечатала еще раз. Затем я подписал и отдал Станиславу.

— Вот, — сказал я. — У вас есть какие-то помощники? Или мне помочь?

— Да че, я мужиков не найду, что ли? Сейчас кликну.

— Значит, тогда поступим следующим образом: вы забираете Витька на пятнадцать суток и закрываете его у себя.

— Ой, это же он мне опять там все облюет, — закручинился Станислав.

— Ничего страшного, — сказал я. — Приведем в порядок Райку и отправим ее отмывать. Пусть общественными работами в деревне позанимается. А когда Витька заберете, тащите Райку сюда, ко мне.

— Да зачем она тут? — вскинулась Венера.

Станислав тоже посмотрел на меня удивленно.

— Будем ее откапывать. Венера Эдуардовна, готовьте системы. У нас физрастворы, я видел, есть. Посмотрите, что там еще надо. Может, глюкозу или гепатопротекторы какие. Мы ее сейчас прокапаем, и она быстренько придет в себя.

— Хорошо.

— А потом принудительно отправим в ПНД.

— Так мы ж не имеем права на принудительное отправлять? — осторожно заметила Венера.

— Составим акт, что она была в невменяемом состоянии, или что-нибудь еще придумаем и отправим, — отмахнулся я. — Более того, мы же можем написать, что она сама добровольно согласилась, и подписать вместо нее согласие. Так, как мы в прошлый раз делали с разрешением на операцию Борьки.

Станислав сделал вид, что он этого не слышит, и резко заинтересовался печеньем.

А я продолжил давать ЦУ:

— В общем, я не вижу в этом особых проблем. Ее надо принудительно пролечить. И затем пусть она забирает Борьку.

— Так Витек когда выйдет, она же опять сорвется, — осторожно заметила Венера.

— Не сорвется. Пока он сидит, мы все это дело разрулим. А нет, так мы его вообще из района отправим.

В общем, раздав указания, я посмотрел на часы. Было уже почти десять, время шло быстро. И пока каждый занимался своими делами, я позвонил в отдел аспирантуры.

— Здравствуйте, — сказал я.

Судя по голосу, это была та заваспирантурой, которая велела мне ехать в село. Имени ее я, к сожалению, не посмотрел и не запомнил, за что ругал себя сейчас самыми последними словами. Более того, я же мог спросить у Марины или у Маруси, но тоже этого не сделал, закрутился и забыл. Поэтому пришлось обходиться общими фразами.

— Вас беспокоит Епиходов Сергей Николаевич, — сказал я.

— А-а, Епиходов, — протянула заваспирантурой. — Что-то от вас