Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

Дима сегодня выглядел задумчивым и серьезным. Он о чем-то успел поговорить с Даной? Дима редко показывал когнитивные способности. Но сейчас явно что-то его беспокоило.

– Знаешь, – заговорил он, – что-то и мне репортажи все эти надоели… Думаю вот, может, съездить куда-нибудь? Хотя бы посмотреть просто города там, людей, заняться чем-нибудь.

– Ты хочешь переехать? – удивился Илья.

– Да не то чтобы прям переехать… – стушевался Дима. – Ну просто разнообразить как-то жизнь, здесь вообще ловить нечего… Не знаю, в общем… – Он поднялся со скамейки. – Мысли вслух.

– Ну ты не торопись сильно, – сказал Илья. – Сейчас любая спешка вызовет вопросы в участке.

– Да понятно…

Дима присел и погладил Грушу, прикасаясь к ее макушке лбом. Собачка радостно тявкнула в ответ, намереваясь побежать за ним, но Илья взял ее на руки.

– Ты не домой? – спросил Илья, видя, что Дима направляется не к своему подъезду.

– Тоже прогуляться хочу.

Илья наблюдал за тем, как удаляется Дима, и не переставал думать о его словах.

«Здесь вообще ловить нечего…»

С каких пор вообще Диму волнуют перспективы в жизни? Влияние Даны, не иначе. Хоть что-то полезное сделала.

Глава 20

Утро

«Латунского 237, 3 подъезд, 2 этаж».

Илья едва разлепил глаза, чувствуя себя крайне убитым.

Половина пятого утра, за окном дождь. Что Монике опять не спится?

Илья со свинцовой головой начал в темпе собираться. Он умылся, оделся и вышел из дома. Аппетита в такую рань не было, не хотелось даже привычного утреннего кофе.

Хотелось вернуться в кровать и выспаться наконец.

На машине он добрался буквально за пять минут. Возле небольшой «сталинки» уже скопилась куча автомобилей. Илья пытался выловить взглядом знакомое лицо, но все уже поднялись в квартиру.

Дверь была открыта. Внутри довольно тихо, несмотря на множество людей. Квартира пустая, без мебели, стены закрыты пленкой, пахнет краской.

Моника сидела в прихожей, расфокусированно глядя в пол, и что-то держала в руках, какой-то файлик с бумажкой. На ней была та же самая одежда, в которой она убегала из больницы. Темные мешки под глазами, осунувшееся лицо, сгорбленная спина. Из нее будто высосали все силы.

Голос Константина доносился из комнаты справа по коридору, где сновали фотографы-криминалисты и сотрудники полиции фиксировали найденные улики, помечая их номерами.

Илья медленно зашел в квартиру, не трогая Монику, и направился в комнату, где находился Константин.

Слева, возле белоснежной стены, располагался постамент с новой статуей.

В центре, на гимнастическом козле, покрытом ковром из бараньей шерсти, находилось голое тело мужчины. Татуировки на коже в пузырящихся ожогах, волдырях, местами полопавшихся; мерзкая склизкая жидкость стекала вниз по рукам и груди. Шея его плотно обмотана веревкой, отчего голова будто бы надулась. Глаза красные от полопавшихся сосудов, выпученные, широко раскрытые за счет вырезанных век, зрачки закатились. Рот приоткрыт в гримасе боли. Кожа лица окрашена в красный цвет, сливающийся с кровавыми дорожками, бегущими от глаз. На шее отчетливо выделялись борозды от веревки. Глубокие красные и фиолетовые полосы тянулись до щек и проходили под подбородком, создавая контраст с бледностью рук и ног. На голове мужчины аккуратно располагалась маска – одна часть ее была синяя, другая – красная.

Он висел достаточно низко над козлом, чтобы выглядело так, будто он на нем сидит, но в то же время высоко, чтобы ноги не касались пола.

В комнате пахло какими-то благовониями, специями, приправами, чем-то терпким и пряным, но вместе с тем слышался запах чего-то постороннего, горького, резкого, будто дурманящего.

Илья перевел взгляд к другой стене, где лежали упакованные вещи убитого, уже подписанные до приезда полиции.

Маленькая красная помада, на которой аккуратными буквами вывели «Адонис», белоснежный шарф и желтая сумка «Венеры» – все это словно было подготовлено для них, как и множество других «трофеев». Кроме того, в углу нашлись ящики с краской и пласты термопластика.

– Не топчись там, – сказал ему Константин, и Илья отступил на шаг назад, к коридору, едва не столкнувшись с Моникой.

– Ну, вот вам и Мастер, – усмехнулся Константин.

– Это Мастер? – Илья перевел взгляд на молчаливую Монику. – Поздравляю, получается?..

Но девушка не ответила.

– Да уж, с чем тут поздравлять? – сказал Константин. – Его так и не поймали. Он сам ушел.

– Давно?

– Ночью где-то. Николай Валерьевич ждет тело. Точнее узнаем позже. Но предполагаем, что около двенадцати часов. Может, в начале первого. Ну максимум в два.

– Он сам вырезал себе веки?

– Да, в ванной куски кожи лежат и скальпель.

– А с чего взяли, что это Мастер? – Илья снова как бы обратился к Монике, но ответил Константин.

– Все факты налицо. Да и вон, – кивнул он на файлик в руках Моники, – почитай.

Илья протянул руку за бумажкой, и девушка без колебаний отдала ее.

* * *

«Я совершил ошибку. Мои глаза были закрыты. Мне очень жаль. Список закончен. Я могу уйти на покой. Предайте тело земле. Похороните вместе с делом. Завершите расследование как подобает. Ведь иначе дух мой не упокоится. Воскреснет в новом подмастерье. Выбор за Вами…

М.»

* * *

– Ничего себе, и без стихов, – сказал Илья, возвращая записку Монике. – Весьма лаконично.

– Да псих, – усмехнулся Константин. – Воскреснет он, как же. Я бы поглядел.

Илья заметил, что Моника совсем не смотрела на убитого, куда угодно, но не на него. Эти открытые глаза, видимо, крайне смущали ее, пугали.

– Извините, мне подышать надо… – сказала она, направляясь прочь из квартиры.

– Да, воняет тут знатно, – поморщился Константин. – Даже окна открыли – не спасает.

– Личность установили уже? – спросил Илья.

– Раман Венкатеш Кришна. Работал у Хасима, к которому вы вчера ездили. Вчера попросил нас приехать часам к шести утра, а то, мол, не успевает, катается с каким-то пацаном, который ногу сломал.

Илья смотрел в сторону коридора, куда ушла Моника.

– Пойду я поговорю с ней, – негромко сказал Илья.

– Тресни ее там, чего она киснет? Не уволят ее теперь. Пусть расслабится. Я ей говорю – радуйся, мол, закрываем дело, а она головой мотает.

Илья вышел из квартиры, растерянно оглядываясь по сторонам в поисках Моники. Он прошел дальше, мимо лифта, к лестничной площадке на улице.

Моника стояла на этом «балкончике» и смотрела в сторону кладбища. Она выглядела крайне сосредоточенной. Илья никак не мог понять, почему на ее лице нет радости.

– Что-то не так? – спросил он ее, подходя ближе. – Это не он тебя похитил?

– Он.

– Улики и правда принадлежат жертвам?

– Да.

– И в чем тогда проблема?

Моника снова посмотрела на предсмертную записку Кришны.

– Ты видишь этот подтекст? – спросила она, но Илья не ответил. – А я