Инженер из будущего - Максим Черный

Он протянул руку Максиму.

— Егоров, — представился тот.

— Наслышан, наслышан. — Смирнов оглядел его с любопытством. — Молодой, а такие вещи выдаёте. Мы в Москве ваши чертежи изучали. Скажу честно, удивили. Кто вас учил?

— Книжки, — улыбнулся Максим. — И практика.

— Книжки, — хмыкнул Смирнов. — Ладно, потом поговорим. Сейчас надо людей разместить, технику разгрузить. Завтра ждём вас на совещание. Подробно всё обсудим.

Размещение двух тысяч человек стало настоящей эпопеей. В городе не хватало жилья, бараки были переполнены. Пришлось ставить палатки, приспосабливать склады, уплотнять и без того тесные общежития. Максим помогал, чем мог — координировал, договаривался, находил выходы из безвыходных положений.

— Ты как цемент, — сказал ему Громов, глядя на его метания. — Всё скрепляешь.

— Работа такая, — отмахнулся Максим.

Через три дня бараки для новых рабочих были готовы. Конечно, не санаторий — нары в три яруса, печки-буржуйки, общий рукомойник во дворе, — но люди не жаловались. Строить ТЭЦ, участвовать в великой стройке — это было почётно, это было делом жизни.

На совещании в конторе собрались все: Петров, Смирнов с московскими инженерами, Максим, прорабы, начальники служб. Смирнов развернул на столе большой лист — детальный проект ТЭЦ, разработанный в Москве на основе эскизов Максима.

— Смотрите, — говорил он, водя указкой. — Главный корпус, котельная на шесть котлов, турбинный зал на четыре турбины. Первая очередь — два котла и одна турбина, запуск в конце тридцать восьмого. Вторая очередь — к сороковому году. Общая мощность — сто двадцать мегаватт. Этого хватит и на завод, и на город.

Максим слушал, сравнивал со своими эскизами. Москвичи доработали проект качественно, учли местные условия, добавили резервы. Он согласно кивал.

— Вопросы есть? — спросил Смирнов.

— Есть, — поднял руку Максим. — Уголь. Откуда будем брать?

— Из Кузбасса, — ответил Смирнов. — Договорённость есть. Построят ветку, подведут прямо к станции.

— Вода? Охлаждение?

— Из Енисея. Насосная станция, водоводы, градирни. Всё в проекте.

— Золошлакоудаление?

— Предусмотрено. Будем вывозить в отвалы, потом использовать для стройматериалов.

Вопросы сыпались один за другим. Максим спрашивал, москвичи отвечали. Видно было, что они профессионалы, знают своё дело. К концу совещания стало ясно: ТЭЦ будет построена. И построена качественно.

— Ну что, Егоров, — сказал Смирнов, когда все разошлись. — Доволен?

— Доволен, — признался Максим. — Вы хорошо поработали.

— А ты хорошо нарисовал, — усмехнулся Смирнов. — Слушай, а откуда такие знания? Я тридцать лет в энергетике, а такого подхода к компоновке не видел. Кто тебя учил?

— Жизнь, — уклончиво ответил Максим.

— Ладно, — Смирнов махнул рукой. — Твоё дело. Главное, чтобы работало. А работать будет, я вижу.

С приездом двух тысяч рабочих стройка закипела с новой силой. Теперь ТЭЦ возводили не на бумаге, а в реальности. Котлованы, фундаменты, стены, трубы — всё росло не по дням, а по часам. Максим часто приезжал на площадку, смотрел, советовал, помогал.

Но времени катастрофически не хватало. Он разрывался между тремя объектами: основной цех с Т-26, секретный проект Т-34 и теперь ещё ТЭЦ. Нервы были на пределе, спал по четыре часа в сутки, питался на бегу.

— Так нельзя, — сказал ему Петров, заметив его состояние. — Ты себя угробишь, и делу не поможешь. Надо перераспределить обязанности.

— Как? — спросил Максим.

— Т-26 у тебя налажено, люди обучены, технология отработана. Назначь ответственного из своих, пусть ведёт текучку. А сам занимайся Т-34 и ТЭЦ. Это главное сейчас.

Максим задумался. Петров был прав. Т-26 выпускался серийно, сбоев не было, стахановцы работали на совесть. Можно было поручить контроль кому-то из толковых инженеров.

— Воронцова назначу, — решил он. — Он мужик надёжный, в технике понимает, с людьми ладит.

— Добро, — кивнул Петров. — А Берг пусть с тобой над Т-34 сидит. Вдвоём быстрее.

Так и сделали. Воронцов, узнав о новом назначении, сначала растерялся, потом обрадовался.

— Справлюсь, Максим Сергеевич, — сказал он. — Не подведу.

— Верю, — ответил Максим. — Если что, сразу ко мне. Я всегда на связи.

Теперь его день выглядел так: утром — ТЭЦ, проверка хода строительства, встречи с московскими инженерами, решение текущих проблем. Днём — работа над Т-34 с Бергом и чертёжниками. Вечером — снова ТЭЦ, приёмка работ, планирование на завтра. Домой возвращался за полночь, падал на кровать и засыпал мёртвым сном.

Наталья волновалась, но не жаловалась. Только кормила, поила чаем, гладила по голове.

— Ты бы хоть выходной взял, — говорила она.

— Потом, — отвечал он. — Вот запустим ТЭЦ, тогда отдохну.

— А Т-34?

— И Т-34 запустим. Всё успеем.

Февраль выдался не легче января. Морозы держались, но люди работали, невзирая на холод. На ТЭЦ уже залили фундаменты под главный корпус, начали кладку стен. На стройплощадке круглосуточно гудели лебёдки, стучали топоры, перекликались рабочие.

Максим приехал туда в середине месяца, чтобы проверить, как идёт монтаж котлов. Первый котёл уже доставили по железной дороге — огромная махина, разобранная на части. Сборщики колдовали над ним, сваривали секции, проверяли стыки.

— Товарищ Егоров! — окликнул его главный монтажник, дядя Митя, мужик с окладистой бородой и прокуренными усами. — Гляньте, как мы стыкуем. Всё по чертежам, но есть сомнения.

Максим подошёл, осмотрел стык. Сварка была качественной, но он заметил небольшое смещение.

— Вот здесь надо подогнать точнее, — показал он. — Если оставить так, при нагреве поведёт.

Дядя Митя присмотрелся, крякнул.

— А ведь верно, поведёт. Спасибо, Егоров. Переделаем.

— Переделывайте. Котёл должен работать без аварий.

Потом была турбина. Её монтировали в соседнем пролёте — сложнейший агрегат, требовавший ювелирной точности. Максим проверил выверку валов, центровку, зазоры. Всё было в пределах нормы.

— Молодцы, — похвалил он монтажников. — Так держать.

— Стараемся, — ответил бригадир. — Для себя же стараемся, для страны.

Работа над Т-34 тоже продвигалась. Берг оказался настоящим кладом — не только талантливый инженер, но и генератор идей. Они просиживали за кульманами часами, споря, чертя, пересчитывая.

— Смотрите, Максим Сергеевич, — говорил Берг, показывая очередной узел. — Если здесь поставить усиленное крепление, можно сэкономить десять килограммов металла без потери прочности.

— А если нагрузка возрастёт? — возражал Максим. — В бою всякое бывает.

— Тогда усиливаем здесь и здесь, а здесь убираем. В сумме те же десять кило, но распределение лучше.

Максим соглашался. Талантливый инженер чувствовал металл, как скульптор чувствует глину.

К марту основные чертежи были готовы. Оставались деталировка, спецификации, согласования. Но главное — концепция — была завершена.

— Теперь надо делать опытный образец, — сказал Максим Бергу. — Но для этого нужно разрешение Москвы.

— Добьёмся, — уверенно сказал Берг. — С такими чертежами не могут не дать.

Вечерами, возвращаясь домой, Максим иногда заставал Ванятку ещё не спящим. Мальчик ждал отца, чтобы показать свои рисунки, поделиться новостями, спросить про танки.

— Пап, а ты сегодня на ТЭЦ