Риелтор от бога 2 - Сергей Жуков

Ари промолчала, но что-то в её лице изменилось, на долю секунды, и я это заметил.

— Сестра, — тихо сказала она. — Старшая.

Леон открыл рот, чтобы задать ещё вопрос, но я посмотрел на него и он передумал.

— Что было дальше? — спросил я Киану.

— Всеотец нас контролировал, — она вертела в пальцах камешек, подобранный у алтаря. — Не давал кому-то перетянуть одеяло, как ты выразился. Если Гертог забирал слишком много, Всеотец ослаблял его. Если я забирала — ослаблял уже меня. Мы оба ненавидели эти рамки, но жили внутри них, потому что выбора не было.

— А потом Всеотец ослабил контроль, — предположил я.

— Не ослабил — отвернулся, — она бросила камешек, и тот покатился по полу. — Его внимание ушло куда-то ещё. Другие миры, другие дети, другие проблемы. Мы остались одни и Гертог сразу начал действовать.

— Как?

— Умно, — она поморщилась, и в этом было столько застарелого раздражения, что мне стало понятно: она злилась на брата не потому, что он злодей, а потому, что он оказался хитрее. — Он не мог действовать открыто. Если бы Всеотец увидел, что Гертог напрямую уничтожает мои храмы или убивает моих верующих, то были бы последствия. Поэтому он действовал через людей. Тайно, опосредованно, чужими руками.

— Заговорщики, — понял я. — Лорд Дрейвен.

— Дрейвен и другие, — кивнула она. — Гертог нашёл людей, которые хотели власти, и предложил им сделку. Бессмертие, силу, влияние в обмен на то, что они медленно уничтожат веру в меня. Не только храмы, но и саму веру. Перестанут молиться, перестанут приходить, перестанут верить. А без веры я слабею, понимаешь? Мы оба питаемся верой. Чем меньше людей верит в меня тем слабее я становлюсь. А чем слабее я тем сильнее он.

Да уж, ну прямо рейдерский захват храмов и монополизация рынка веры.

— Ты сказала, что заключила союз с наследником, — я повернулся к ней. — Что за союз?

Она помолчала, а затем сказала уже тише:

— Генрих знал, Король знал, что заговор связан с Гертогом. Не напрямую, а через людей, через Дрейвена, через цепочку посредников. Но знал и понимал, что если Гертог уничтожит веру в меня, то мир останется с одним божеством. С таким, которое питается страхом, а не верой.

— И вы заключили сделку, — сказал я.

— Заключили. Генрих должен был восстановить мои храмы, вернуть веру, а я — защитить его от Гертога, помочь уничтожить заговорщиков и вернуть баланс в мир, но мы не успели, — она сжала кулаки. — Заговорщики нанесли удар раньше. Убили короля… И тогда я поняла, что мне нужен кто-то другой. Кто-то, кого Гертог не знает, кого не ждёт…

И ты выбрала риелтора из Москвы, — мысленно закатил я глаза.

— Я выбрала человека, который умеет договариваться, убеждать, манипулировать и заключать сделки, — ответила она. — И который при этом не лишён совести. Ты был идеальным кандидатом.

— Ну спасибо, — сказал я без всякого тепла.

Стоящие рядом Леон и Ари решительно не понимали о чём идёт речь, на их глазах божественная сущность расхваливает шута, называя его избранным. Тем необычнее было сказанное Ари:

— Можно вопрос?

Киана подняла бровь:

— Эльфийка хочет задать вопрос богине?

— Эльфийка хочет понять, зачем Гертогу нужно было настраивать мою сестру против меня, — ровно сказала Ари.

Мы все повернулись и посмотрели на Ари.

— Твоя сестра? — переспросила Киана.

— Старшая сестра, — Ари говорила спокойно, но я видел, как побелели костяшки её сжатых кулаков. — Она всегда мне завидовала. Я была быстрее, сильнее в магии, меня любили наставники, а она… она умела говорить, убеждать, настраивать людей друг против друга. Она настроила родителей против меня, подставила перед старейшиной, из-за чего меня изгнали. За то, чего я не делала.

— И причём тут Гертог? — спросил я.

— При том, что в эльфийских деревнях последние десять лет исчезает вера в Киану, — Ари посмотрела на богиню. — Я не понимала почему, пока не увидела как те бобры с красными глазами пытались уничтожить священное Древо леса. Гертог действует не только через людей. Он действует через всех, в ком есть зависть, обида и жажда власти, как у моей сестры…

— Гертог… — тихо сказала Киана. — да, он умеет находить таких людей… не только людей.

Снова повисла тишина. Леон переводил взгляд с одной на другую, явно пытаясь что-то сказать и явно не зная что.

— У меня не было ни братьев, ни сестёр, — наконец выдавил он. — Но если бы были, я бы никогда так не поступил.

— Мы знаем, Лёня, — сказал я.

— Нет, я серьёзно! — он даже привстал. — Это же семья! Нельзя так с семьёй! Даже если ты бог, или богиня, или… или даже эльфийка!

Киана посмотрела на него и я заметил, как дрогнули её губы. Не усмешка, не ирония — это было что-то другое, что-то человеческое за божественным фасадом.

— Он всегда такой? — спросила она у меня.

— Бывает хуже, — кивнул я.

— Повезло тебе со спутниками, — тихо сказала она и отвернулась, но я успел заметить, что маска надменности на секунду слетела. Под ней была не богиня. Под ней была уставшая женщина, которую предал родной брат.

Я помолчал, давая ей время, а потом сказал то единственное, что могло изменить расстановку сил на этой шахматной доске:

— Король жив.

— Что? — переспросила Киана.

— Король жив, — повторил я, — но Дрейвен ищет его и на этот раз мы должны найти его первыми, иначе… не будет иначе.

— И что дальше? — хмыкнула она.

— В смысле «что дальше»? — воскликнул я. — Бороться!

— Уже поздно… Скоро Гертог доберётся сюда и разрушит последние храмы, а это значит… — она взглянула на меня усталым, обречённым взглядом. В нём читалось смирение и принятие неизбежного.

Вот только я не собирался смиряться с поражением, потому что в таком случае я не смогу вернуться домой!

— Ничего ещё не решено! Ему придётся очень постараться, чтобы победить окончательно. Если перевести её на язык моей прошлой профессии, то у нас типичный квартирный спор с элементами рейдерского захвата, — с энтузиазмом