Летний снег - DtPrince

Ведь подобные злачные места приходились лучше всего как раз для таких, как он. Отбросов общества, которым нужно тихое место, чтобы что-то обсудить.

Обычно он брезговал пить перед заказами. Не потому, что боялся опьянения, нет. Он выработал сопротивление к десяткам ядов, и алкоголь не был исключением. Просто считал это дурным вкусом.

Но в этот раз его отказывалось покидать странное предчувствие. Нечто неуловимое. Нечто финальное.

Поэтому настроение у Забузы было меланхоличным. А в таких редких случаях он привык пить. Он и сам не мог сказать, почему и как это началось. Но его это и не заботило. Привык так привык.

— Что думаете о заказе, капитан? — подал голос Гозу, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди. Мейзу, сидевший рядом, барабанил пальцами по столу, подперев другой рукой голову. Оба заказали лишь жаренную картошку с какой-то шипящей бурдой. По крайней мере их здравого смысла хватило на то, чтобы не брать спиртное. Хоть к чему-то смог приучить.

— Берём. Деньги хорошие, задача простая.

Может братья и думали, что хорошо скрывают свои эмоции, но от Забузы не ускользнули слегка сдвинутые брови у одного и напрягшиеся пальцы другого.

Это бесило. Как будто ему самому хотелось слушать тот поток говна, что лился изо рта их будущего нанимателя. Или выполнять его поручения.

Крепкий, высокого роста мужчина с чересчур ухоженными усами и руками, покрытыми татуировками. Глава местечковой Якудза. Связи с аристократией. Хочет выследить сбежавшего из-под венца сына с его новой пассией, и наказать обоих.

Сына, скорее всего, ждёт ремень и ограничения свободы и бюджета. Девушка же так легко не отделается.

Забуза криво ухмыльнулся своим мыслям. Его это не касалось.

Внезапно раздался хлопок ладоней о стол, сила которого подбросила с бряцаньем столовую утварь. Он обернулся на звук. Хаку пристально посмотрел в его глаза.

«…Ах, так вот в чём дело» — пришло осознание.

Прошёл примерно год с их стычки с культом Дзясинистов. Почти год с того момента, как Хаку начал изучать печати на Киба и Кубикирибочо — печати, о существованиях которых не знал сам Забуза. Он до сих пор помнил тот безумный смех озарения, что выдал Хаку в один день.

«История! Они рассказывают историю!»

С тех пор он начал рисовать фуин на себе. Если по какой-то причине нужное место было труднодоступно, он собирал вязи иероглифов на бумаге, и каким-то образом переносил на себя, после чего те разбегались по всему ему телу.

Когда Забуза спросил его об этом, он узнал, что печати переносились не только на кожу. Они были под ней. На органах. На костях. На мышцах. Даже на сетчатке глаза.

И результат был на лицо. Несмотря на то, что часы физических тренировок уменьшились, их результаты поражали воображение. Сам Забуза не ведал, насколько Хаку усилился, ведь тот постоянно держал печати в работе, не останавливая нагрузку. Даже под ней его сила и скорость вышли на новый уровень.

А ещё он прилично вымахал в росте, хоть и сложно было точно сказать, в чём именно причина, в печатях или гормонах. Для подростков естественно испытывать скачки в росте, насколько знал Забуза. Сам он всегда превосходил сверстников в этом плане, и раньше никогда не интересовался, почему. Но теперь Хаку хотя бы походил внешне на подростка, а не на сбежавшую с Академии малявку. Самое время, учитывая, что ему должно быть уже около тринадцати.

— …Ты против? — спросил Забуза после небольшой паузы. Он понимал, что дело не в заказе. Точнее, не совсем в нём.

Они оба понимали.

— Учитель, — в голосе Хаку звенела решимость. — Я вызываю вас на бой.

Забуза прикрыл глаза. Аккуратно поставил кружку на стол. Братья напряжённо переглянулись.

— Ты считаешь, что твоё обучение завершено?

— Я знаю это. Чтобы прогрессировать дальше, мне нужно идти своей дорогой. Моя мечта ждёт меня на пути, отличном от вашего. Но я вызвал вас не только по этой причине.

— Да? Ну давай, не томи. Расскажи мне.

Хаку всегда был слишком мягким. Ему претила работа на подобный мусор.

— Если я выиграю, вы закончите маяться ерундой и отправитесь в страну Воды, помогать революционерам.

Забузу охватила злость, тягучая, взрывоопасная. С гневом он зыркнул на ученика, его сакки, желание убийства, вышло из-под контроля, согнув Гозу с Мейзу и распластав по полу служку на другом конце залы.

Но Хаку даже не пошевельнулся, продолжая смотреть ему в глаза.

— Как ты смеешь просить меня об этом? — спросил Забуза глухо. — Ты знаешь, чего я хочу.

— Да, я знаю. А вы?

Воцарилось напряженное, словно натянутая струна молчание.

Хаку продолжил: — Вы всегда были идеалистом, учитель. Хотели стереть Кровавый Туман из истории, и построить на его месте что-то лучшее. Но теперь вы просто копите и копите деньги, берёте заказы всё сомнительней и сомнительней…

— Такие заказы как этот были обычным делом в Кири, малец.

— Поэтому вы отказывались брать подобные миссии до сих пор? Или хотите сказать, что делали это ради меня? — насмешливо поднял бровь Хаку.

Забуза фыркнул, но не ответил.

— Бьюсь об заклад, вам самим это противно. Ну и что, что в Кровавом Тумане такие миссии были нормой? Никто из нас не пылает к ним любовью. Мы свободны выбирать свои миссии.

— Вот только настоящие деньги как раз в таких заказах.

— Зачем вам эти деньги, учитель? Только честно.

— Я должен объяснять такие простые вещи? Люди, провизия, оружие…

— И когда вы начнёте их тратить?

— Когда я буду готов! — рыкнул Забуза, не сдержавшись.

— Когда вы будете готовы, всё давно закончится, — спокойно возразил Хаку, не изменившись в лице. — К тому же… Вы собрались брать Кири с одними наёмниками? Вы? Даже если у вас всё невиданным образом получится, вы окажитесь в эпицентре новой гражданской войны, только на этот раз на одной стороне будете вы с наёмниками, а с другой — патриоты Кири, ненавидящие Кровавый Туман. Люди с почти одинаковыми с вами взглядами станут вашими врагами. Вам этого хочется?

Забуза скрипнул зубами. Малец серьёзно действовал ему на нервы.

— И что ты предлагаешь? Идти к рыжей суке на поклон? Лизать ей обувь, чтобы она милостиво согласилась сделать меня её ручной собачкой?

Хаку устало выдохнул.

— Вот мы и подобрались к настоящей проблеме. Гордость. У вас её столько, что можно подумать, будто вы самурай, а не шиноби, бывший АНБУ. Эта гордость выедает вам мозг, учитель.