Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

— Ваше величество, королева мертва. Предлагаю сообщить всем, что у нее был сердечный приступ, а мы не успели помочь. Так удастся избежать скандала.

Риберто недобро сощурился.

— Допустим. А что произошло на самом деле?

— Разбираемся, ваше величество. Пока нам удалось точно узнать, что магией на вашу супругу не воздействовали.

— Замечательно. Дамиан где?

— Тут я, — его высочество стоял на пороге, кутаясь в теплый халат. Розовый. С симпатичными поросячьими мордочками и даже с вышитым хвостиком сзади. Половину придворных этот халат умилял, вторую — восхищал. Сам же Дамиан ценил халат за тепло и мягкость, а цвет воспринимал, как камуфляж.

Вот вы себе представляете некроманта с поросячьим хвостиком, вышитым розовым шелком?

Нет? А почему?

— Я взял на себя смелость вызвать его высочество, — сознался Адриан.

Риберто ругаться не стал.

— Миан, нужна помощь. Лидия сейчас пыталась два раза убить меня, потом убила себя. Я даже не успел ничего предпринять.

Дамиан побледнел, пошатнулся.

— М-мама⁈

Адриан поддержал его высочество под локоть, сунул под нос ватку с нашатырем.

Халат распахнулся и показал всем пижаму его высочества. Белую. Шелковую. С вышитыми на ней розовой ниткой зайчиками.

— Соберись, — тихо попросил Риберто. — Я не верю, что твоя мама могла так поступить, я не знаю, что думать!

Дамиан встряхнулся.

— Да… секунду. Адриан, убери эту пакость, ты мне ее сейчас скормишь!

— Как прикажете, ваше высочество.

— Тьфу.

Адриан активно помогал принцу поддерживать образ симпатичного и безобидного парня, так что разговаривали они вполне фамильярно.

— Где сейчас Лидия?

— В спальне, ваше величество.

— Миан?

Дамиан кивнул.

— Адриан, распорядись, пусть из моей спальни принесут сундучок, такой, зеленый, с ромашкой на крышке.

— Сейчас прикажу, ваше высочество.

— Вот и отлично.

В сундучке хранилось все необходимое для экстренного вызова духа. Можно бы и так, на голой силе, но неосторожные некроманты долго не живут. Они вообще не живут.

* * *

В спальне Дамиан легко начертил пентаграмму вокруг кровати, стараясь не смотреть на мамино лицо.

Мама…

Может, он и любил больше отца, а не мать, но… это ЕГО МАТЬ!!!

Явно, кому-то слишком надоело жить на этом свете! Дамиан не злой, Дамиан поможет… долго помогать будет!

Пентаграмма, несколько рун — и ледяная сила некроманта, которая щедро льется в обычный меловой рисунок. Капля крови падает с ладони — для верности. Родная кровь, такому призыву нельзя не отозваться.

Адриана привычно передергивает. Знает он все это, видел и не раз, Дамиан никогда не отказывался поработать на благо «охранки», но вот привыкнуть к такому? Нет, это — никак. И словно мороз по коже продирает, тени в углах шевелятся, шепчут что-то… все знаешь, все понимаешь, а жуть накатывает волнами, и это сильнее любого рассудка. Страшное, подсердечное…

Тело не шевелится, просто окутывается зеленоватым светом, потом этот свет словно отделяется от трупа — и вот уже тень ее величества Лидии зависла в воздухе.

Дамиан смотрел на мать спокойно. Сейчас он не сын, он на работе.

— Лидия Элларская. Волей некроманта снимаю с тебя печать молчания!

Губы призрака шевельнулись.

— Сынок…

— Да, мама, — Дамиан даже не шевельнулся. Двигались только губы, некромант стоял, как каменное изваяние.

— Сынок… я не хотела!

— Мама, я понимаю. Расскажи все подробно?

Все же, иногда некромант в семье — это ощутимая польза.

Лидия смогла и попросить прощения, и попрощаться. И Риберто простил ее.

Жена не виновата.

Ну, дура! А кто из женщин умная, когда речь идет о красоте и молодости? Любая на этот крючок попадется! Просто — любая!

Виноваты те, кто ее туда привел, кто не уследил, но как тут уследить-то получится?

Кстати, вопрос еще и к Адриану… с другой стороны, а что могли сделать его ребята? Если их королева лично отослала и даже в дом войти не разрешила? Отзывы об этой ведьме хорошие, кому-то она и впрямь помогла. Может, специально помогала, чтобы потом нанести удар, такой вот «спящий агент». Риберто знал о таких, можно жизнь прожить рядом с человеком, и самого главного о нем не узнать. Пока не будет нанесен удар…

— Ваше величество, моя вина, — вздохнул Адриан.

— Уволю. Потом, — проворчал Риберто. — Когда найдешь настоящего виновника.

— Да, ваше величество.

У Адриана чуточку отлегло от сердца.

Да, виноват. Но всего и правда не предусмотришь… с тем же успехом можно разогнать всех служанок, не давать его величеству ни с кем разговаривать, его высочеству (обоим) не заводить любовниц… это нереально! И так есть строгие протоколы безопасности, куда уж еще серьезнее? Не запихивать же венценосную семью в стеклянную банку? И постоянно охрану не приставишь, нет-нет, да и окажутся первые лица в одиночестве. Хотя бы в спальне. Или в уборной.

А вот найти убийцу и сделать так, чтобы следующие лет десять-двадцать никто о покушениях и не думал — можно.

Хотя все равно находятся идиоты, как те, со взрывчаткой в поезде, как лет за десять — пятнадцать до них, кто-то по глупости, кто-то ищет выгоду, это жизнь. И с ней не поспоришь.

Адриан найдет виновных, и они пожалеют о своем поступке, но станет ли это предупреждением для следующих «угнетенных и обиженных»? Нет. Но это не повод сидеть, сложа руки. Просто работать придется вдвое больше.

Глава 5

Любые выходные заканчиваются, а родственники и работа остаются. Так что с утра Элина и Аля остались с реной Астрид, а Лисси отправилась на работу.

Шла и улыбалась. Настроение у нее было не просто замечательное — танцевать хотелось! Тетя Лина приехала, Алечка… они вместе!

Ее семья снова с ней!

Да, именно так, ее семья! Настоящая, любящая, искренняя, они ведь предлагали поехать вместе, но тут уж Лисси сама настояла, она поедет одна, а они в ее дом в Кловере, чтобы всех запутать. Ну и тете Лине те источники лишними не окажутся. А уж потом можно и вместе.

Родные — это не когда у вас общая кровь, или там, ваши бабушки сестрами были. Это — родственники.

А родные, по-настоящему родные — те, кто твои интересы может поставить вперед своих. И тебя прикрыть от любой беды, и обогреть, и принять в любую трудную минуту… дома у Эрдвейнов так никогда не было. Там всегда было холодно и шумно.

Мать обожала Даночку, отец ничего не видел, кроме своих расчетов… маленькая Лисси сначала