Отдай мою посадочную ногу - Любовь Александровна Лукина

– Слушай, – сказал он, отбивая сучки рубилом. – Объясни мне вот что… Ты взяла в руки металл, и тебя оставили в степи, так? А в других семействах об этом знали?

Костяной гребень на секунду замер, потом двинулся снова – чуть медленней.

– Наверное, нет, – сказала она. – Наши никому не успели передать…

– А если бы успели? – спросил Влад. – Вот ты изгнанник. Ты едешь по степи, а навстречу тебе другое семейство. И оно знает, за что тебя оставили… Они от тебя убегают?

– Нет, – сказала Чага. – Они меня убивают.

– Почему? Ты же Приручившая металл!

Чага обернулась.

– Ты не понимаешь, – сказала она. – Приручившие – это не те, что прикоснулись к металлу. Это те, кого металл слушается.

– Что?! – Влад выпрямился, едва не выронив рубило.

Чага повторила сказанное и снова повернулась к Седому. Несколько секунд Влад приходил в себя.

– А ты их хоть раз видела?

– Нет, – сказала Чага. – Они вообще не кочуют. Они живут под землёй. В предгорьях на юге.

– Так что же ты раньше молчала? – закричал Влад.

– Ты не спрашивал, – спокойно ответила она.

Влад бросил рубило, подошёл, прихрамывая, к свёрнутой кошме, сел. Чага наблюдала за ним искоса. Влад сидел, уставив незрячие глаза в костёр. Мир, в который он попал, прояснялся, становясь ещё страшнее и непригляднее… Значит, до сих пор сидят в бункерах и нажимают на кнопочки… Сволочи, ах, сволочи!..

– Чага! А что про них ещё говорят? Кто они? Откуда взялись?

Она опустила гребень, помолчала и с неохотой начала нараспев очередную легенду:

– Быстрый, светлый, разящий без промаха пролетал над степью и увидел троих мужчин с оружием в руках. Он разгневался и сказал: «Все мужчины, кроме вас троих, бросили оружие. Или вы надеетесь укрыться от меня в прямых ямах?» Мужчины ответили: «Мы не будем рыть прямые ямы, мы выроем извилистые и глубокие, и ты не сможешь поразить нас в них». И металлу стало весело. «Если я не смогу поразить вас (так он сказал!), то выполню всё, что вы мне прикажете». Мужчины вырыли извилистые глубокие ямы, и металл ничего не смог им сделать. «Приказывайте, – сказал он в гневе, – но знайте: никто из вас уже не выйдет из этих ям, таких глубоких и таких извилистых. И лишь в последние дни мира я разрешу детям детей ваших выйти из-под земли и кочевать вместе с остальными…

Чага умолкла. Влад был откровенно разочарован: легенда содержала гораздо меньше информации, чем он надеялся. Если их с Чагой принимают за этих выходцев из-под земли, стало быть, конец света ожидается со дня на день. Вот, пожалуй, и вся информация. Остальное – образы…

Влад поднялся, сморщившись от боли в коленке.

– Чага! – решительно сказал он. – А ты знаешь, как добраться до этих предгорий?

Чага медленно повернулась к нему, и Влад увидел, что лицо у неё бледное, как пепел.

– Там смерть, – еле вымолвила она.

– Здесь повсюду смерть, Чага, – ответил он. – Мне нужно с ними встретиться. С Приручившими металл.

– Зачем?

Подошёл, прихрамывая, взял за плечи, твёрдо взглянул в глаза.

– Надо.

24

Что-то случилось с Чагой. С того самого дня, как повернули на юг, молчала целыми днями. Не возражала уже, если Влад доставал при ней блокнот, командовать перестала вообще. Правда, Влад давно не нуждался в понуканиях, отдыха себе не давал: рубил, копал, вычёсывал. Сам ловил и умерщвлял сусликов, надеясь хоть этим поднять Чаге настроение… Бесполезно. Ни распоряжений, ни приступов бешенства, и петь в степи перестала, ехала молча, опустив голову. Дошло до того, что одинокого всадника на равнине первым заметил Влад… Хотя, конечно, всадник увидел их раньше. А увидев, повернул тощего облезлого зверя и припустился наутёк к огромным, как бамбук, тростникам.

– Чага, кто это?

Повернула голову, всмотрелась нехотя.

– Изгнанник…

– Изгнанник?.. А может, гонец?

– Нет… Гонца посылают налегке, а этот с поклажей. И зверь плохой – вот-вот упадёт…

– А чего он так испугался? Нас же только двое!

– Думает, что остальные его ловить поехали…

Напрягая зрение, Влад вглядывался в далёкую шевелящуюся стену тростников, за которой скрылся беглец.

– А если принять его в семейство?

– Зачем он тебе нужен? – равнодушно спросила Чага. – Его же, наверное, не зря оставили в степи…

«А тебя?» – чуть было не спросил Влад, но вовремя прикусил язык.

– А вот интересно, – сказал он через некоторое время. – Если металл убил всех и в живых из семейства остался один человек… Поверят ему, что он не изгнанник?

– Не знаю, – сказала Чага. – Как повезёт…

Огромный тоскливый страх навалился на неё с юга, и странно было сознавать, что не опасность приближается к ней, а она сама – впервые в жизни – движется навстречу опасности… Куда они идут?! И зачем?.. Чага украдкой покосилась на Влада. Как сильно он изменился!.. Спалённая солнцем кожа обтянула упрямые скулы, на лбу подживающий след от кистеня, и глаза просветлели, стали совсем мужские – пристальные, беспощадные… Неужели он и вправду не боится?..

– Может, лучше переправиться на ту сторону? – спросил Влад.

Они спустились к речушке и вскоре добрались до песчаного брода, причём увидели его издали: на сотню шагов вдоль берега тростник был недавно сбрит низко пролетавшим металлом. До воды оставалось рукой подать, когда Чага резко повернула Рыжую и, ни слова ни говоря, поехала обратно.

– Что, Чага?

– Здесь не переправишься, – сказала она.

Влад спрыгнул на взвизгнувший сухой песок и подошёл к воде. Светлое солнечное дно мерцало осколками, над которыми замедленно копошились четыре огромных серебряных паука, усыпанных пузырьками воздуха. Влад негромко присвистнул. Даже если в воде они кажутся больше, чем на самом деле, какой же в них должен быть накоплен заряд! Весёлая бы вышла переправа…

На тот берег они перебрались в другом и, нужно сказать, чертовски неудобном месте. Шли в прежнем порядке: впереди Чага на Рыжей и с навьюченным чёрно-коричневым зверем в поводу, замыкающим – Влад. Нового зверя Чага назвала Угольком, и он, что интересно, охотно на эту кличку отзывался. Впрочем, позже выяснилось, что всех зверей такой масти здесь зовут преимущественно Угольками…

– Чага, а что дальше бывает с металлом? Я имею в виду с тем, который ползает…

Чага дремала, покачиваясь в седле.

– Вырастает, – сказала она. – Потом закапывается.

– А дальше?

– Закукливается и ждёт. Долго ждёт. Потом начинает роиться.

Влад толкнул Седого пятками и, поравнявшись с Чагой, заглянул ей в лицо.

– Чага! Ты это точно знаешь?

Неопределённо повела плечом.

– Так говорят…

Говорят… Редкий по надёжности источник информации! И, что самое обидное, единственный. Пока… Как же они боялись, эти давно сгинувшие создатели микрокомплексов, что кто-нибудь ненароком захватит их детище!.. Чуть что – самоликвидация! На любой стадии! Тарантул тот металлический аж оплавился, бедный, от собственного разряда… О снарядах и говорить нечего: пока летит, попробуй разгляди, а раз упал, то уже в виде осколков… Так что вся надежда на Приручивших металл. Если они, конечно, не выдумка…

Местность помаленьку менялась: холмы пошли выше, на склонах корчились похожие на обнажённые