Отдай мою посадочную ногу - Любовь Александровна Лукина

корни карликовые, скудно оперённые листвой деревья. Овражек, выбранный Чагой для стоянки, был заплетён ими сверху почти полностью и, надо полагать, никому никогда не служил местом ночлега. Всё правильно: степь потянулась запретная, необитаемая…

Ведя животных в поводу, они уже спускались в овражек, как вдруг Чага схватила Влада за руку, чуть не пережав её до кости.

– Назад!

По откосу овражка карабкался металлический паучина – с кулак, не меньше. Не удержался на крутизне и, кувыркаясь, скатился в прелую листву, устилающую дно. Чага и Влад отшатнулись, ожидая отвесного разящего удара. Но удара не последовало, паук побарахтался немного и снова заковылял в прежнем направлении.

– Уходим! – шепнула Чага.

Влад резко высвободил локоть.

– Это что же?.. – медленно заговорил он (скулы сводило от ненависти). – Нам из-за этой железки ещё и другой ночлег искать?

Он подошёл к ещё не развьюченному Угольку, отвязал свёрнутую подстилку, высвободил шест. Бросил, не раскатывая, сухую кошму на прелые листья и, встав на скатку обеими ногами, коротко ткнул паука шестом в блистающую спинку. Трещащий хлопок электрического разряда заставил зверей шарахнуться, в овражке пахнуло озоном. Влад спрыгнул со скатанной кошмы, подцепил кончиком шеста скрюченную металлическую лапу. Взмах, и безжизненный слиток, сверкнув, улетел в просвет между судорожно сплетёнными ветвями и, описав в синем небе дугу, исчез из виду.

– Вот и всё! – бросил Влад, стараясь не глядеть на Чагу. – Давай-ка посмотрим, может, он тут не один…

В синеве меж ветвей взвыло, зазвенело, сверкающая молния прострелила сплетённые кроны, посыпалась срезанная листва. Влад засмеялся.

– Давай-давай!.. – злорадно сказал он металлу. – Дураком был, дураком останешься…

Тут он спохватился и обеспокоенно оглянулся на Чагу, ожидая увидеть в её глазах суеверный ужас.

Чага смотрела на него задумчиво и печально. Чуть ли не с жалостью.

25

Паук – бесформенный слепой слиток – одолевал глинистый пригорок, поочерёдно, толчками занося суставчатые лапы. Справа у него их было три, слева – три с половиной. Точнее, с четвертью, и блестящую эту культяпку он заносил точно так же, в несколько приёмов. И ведь упорно ползёт, целенаправленно… Интересно только, куда?

Это был уже третий паук, замеченный Владом с того момента, как он выбрался из овражка. Все приблизительно одного размера, все поклёваны металлом с воздуха… И все куда-то ползут. Невзирая на препятствия…

Влад оглянулся. Заплетённый кривыми корчащимися ветвями овражек источал сизую струйку дыма – Чага разводила костёр. А через тот прогал между корнями-кронами он выкинул невинно убиенного паука. Накопителя…

Так вот, невинно убиенный накопитель, помнится, штурмовал откос вон в том направлении… То есть получается, что ползут они все разными путями, но в одну точку, и расположена эта точка… Да вон за тем холмом она и расположена!

Влад поднялся с земли и, пригибаясь, двинулся к вычисленному месту сбора. Глинистая почва была основательно перепахана и усеяна осколками, причём с каждым шагом выбоины и рытвины попадались всё чаще, в большинстве своём свежие, в одной даже что-то ещё дымилось… Видя такое дело, Влад счёл за лучшее не рисковать – лёг на живот и пополз…

Выбрался на край воронкообразной впадины и замер. Внизу, подобно гигантскому раку-отшельнику, ворочался накопитель Бальбуса. В натуральную величину. Оплывшая выщербленная глыба на синеватых клешнеподобных лапах… С кем это он расправляется? Влад всмотрелся… Сталь разящая! Да ведь это он накопителя поменьше употребляет!.. А вон ещё один ползёт… Ну правильно! Все они сюда ползут – на съедение… Время разбрасывать осколки и время собирать осколки… Да, но как же они так здорово ориентируются? Ведь по прямой ползут, точно, не сворачивая… Влад перевалился набок и посмотрел вверх. В синеве призрачно мерцали знакомые спиральные паутины. Три штуки. Интересно… Значит, не только излучают, но ещё и выдают информацию паучкам…

Внезапно воздух прошило стремительными серебристыми иглами, и в следующий миг в пологую перепаханную воронку с визгом ворвался металл. Несколько снарядиков ударили рядом с ворочающейся тусклой глыбой, вскинув землю, а остальные, заметавшись, прянули ввысь, то ли уходя на второй заход, то ли на самоподрыв. А между прочим, с точностью попадания у них не очень… Ну как это можно промахнуться по такому…

Владу не пришлось завершить эту мысль. Рявкнуло совсем рядом, земля подбросила его, как батут, посыпались комки глины вперемешку с осколками.

– Э, ребята!.. – ошалело бормотал Влад, соображая, куда бы отползти. – Вы меня с кем-то перепутали… Я-то тут при чём?..

Снова взвизгнуло, и облако пыли вспучилось внизу, ещё дальше от цели, чем в первый раз… Ах, сталь его порази, неужели он им помехи ставит?!

А ведь наверняка! Спинища у накопителя – чуть ли не метр в поперечнике, а они, между прочим, по лезвию ножа бьют влёт и без промаха!.. Так что, выходит, помехи для них – дело знакомое…

И тут вдруг металл «пристрелялся». Два снарядика один за другим щёлкнули по чудовищной броне и, срикошетировав, взорвались в воздухе. А вслед за этим плотная стремительная стайка впоролась в землю под самое днище. Грохот, вспучившийся грунт, металлического гиганта выкорчевало и перевернуло. На секунду Влад увидел его сложное хрупкое брюшко, которое тот пытался прикрыть медленно поджимающимися клешнеобразными лапами. Не успел. Металл ударил повторно. Брызнули обломки блестящих сегментов, а затем воздух раскололся с грохотом, и ослепительная корчащаяся молния запустила тонкие корешки в пологие склоны перепаханной воронки.

Оглушённый Влад так и не успел прийти в себя – на окрестность, как заряд дождя, посыпались частые дробные удары. Повсюду взбрасывались невысокие фонтанчики грунта. Уничтожив главного врага, металл щёлкал поодиночке накопителей помельче. Но те, надо полагать, тоже умели ставить помехи – один из снарядиков без видимых причин ударил в нескольких шагах от Влада. Запоздало прижав к запорошённым глазам ладони, Влад откатился вслепую и, не удержавшись на краю воронки, съехал вниз.

Грунт был перемолот на совесть, стоило шевельнуться, как происходил небольшой оползень, и Влад соскальзывал ещё дальше. Потом что-то фыркнуло (еле слышно сквозь звон в ушах) и шлёпнулось рядом. Несколько секунд Влад ждал взрыва, наконец кое-как протёр глаза, проморгался и поднял голову.

Прямо перед ним, зарывшись на треть в рыхлую землю, лежала металлическая сигара с обломком стабилизатора. Невзорвавшейся боевой единицей это никак быть не могло: те где-то с палец, а эта штука сантиметров сорок в длину, если не больше… Прибыла явно воздухом, хотя совершенно непонятно, как это её такую не сбили по дороге… Или сбили всё-таки?

Глаза пришлось протереть ещё раз, потому что с сигарой начала твориться какая-то загадочная чертовщина. Тонкая, как скорлупа, оболочка её стала вдруг, потрескивая, отваливаться кусками, обнажая монолитную зернистую сердцевину, которая вдруг, в свою очередь, принялась размягчаться на глазах, растекаясь ртутной лужицей… Или даже не растекаясь, а расползаясь, как нежный порошок, хлынувший, серебрясь, в ту сторону, где чернела изувеченная обугленная туша расстрелянного накопителя.

Влад подсунулся поближе, потом, не поверив,