Землянка в школе навигаторов - Яна Усова

Близни обиженно засопели и вышли из отсека. А я, рухнув в кровать, поняла, что этот удивительный день уже никогда не забуду.

Глава 6

— Обслуживающему персоналу первой палубы прибыть на инструктаж в зал совещаний для персонала. Обслуживающему персоналу первой палубы прибыть на инструктаж в зал совещаний для персонала. Обслуживающему персоналу первой палубы прибыть на инструктаж в зал совещаний для персонала, — раздался в моём отсеке механический голос искина невероятного космического лайнера, где я работала.

Лайнер курсировал с планеты на планету, иногда останавливаясь во время интересных космических явлений. Наш путь проходил мимо абсолютно чёрного газового гиганта. Геометрическое альбедо этой планеты составляет менее одного процента, то есть она отражает меньше процента света своей звезды! Любопытный факт — её чёрная атмосфера раскалена почти до тысячи градусов, и поэтому планета испускает едва заметное красноватое свечение. Чёрный круг, окружённый багровым сиянием, — зловещее, но всё равно потрясающее зрелище.

Уже два месяца благодаря рекомендациям ректоров обеих школ навигаторов я путешествовала по Вселенной. Уже три раза побывала на Арине — лайнер останавливался на его орбите на пять дней. Путешественники, купившие дорогие экскурсионные туры (я глянула, сколько стоит четырёхместная каюта «всё включено» на шестой палубе «Звезды Вселенной»), с удовольствием переселялись на это время на пляж, арендованный туристической компанией. Этой же компании принадлежал межзвёздный лайнер «Звезда Вселенной».

На Арине трудились свои официанты и горничные, поэтому нас отпускали на выходные. Я целыми днями купалась и загорала. Арин — потрясающий водный мир. Суша здесь занимает всего одну четвёртую часть планеты и чётко разделена. За личный пляж на Арине какая-нибудь королевская семья могла бы отдать состояние, равное стоимости планеты или небольшого метеорита с фаридием — самым дорогим металлом во Вселенной, к тому же редким.

Тёплое море, отличная погода, светлый песок, радушные местные — в первое же посещение планеты я была очарована ей. После четвёртого курса нас ждала практика в мире-союзнике вигов. Вот бы попасть на Арин!

Аринцы — любопытные существа. Руки и ноги у них, как у гуманоидов, а вот голова — рыбья. Вместо волос — роскошные или не очень (зависит от моды) цветные хвосты и плавники. Аринцы могут дышать на суше, но предпочитают жить и работать под водой.

В третий свой спуск на Арин я приобрела билет на подводную экскурсию по столице. Я и ещё несколько сотрудников лайнера прильнули к окнам — за прочным пузырём, в котором мы путешествовали по инопланетному городу, открывался великолепный вид. Множество огней, дома-водоросли, дома-пузыри, прикреплённые ко дну и подводным скалам… В самих скалах виднелись затемнённые пузыри, скрывавшие жилое пространство от любопытных глаз. Множественные подземные цветные сады, кажется, состояли из кораллов, подводных астр — актиний. Всюду сновали стайки разноцветных рыб!

После таких спусков на планеты я возвращалась на лайнер в эйфории.

Скорей бы стать смотрителем! Я смогу путешествовать, куда хочу и когда хочу!

* * *

Когда я вернулась с маяка номер пять, в школе меня ждала посылка. Это Лиг поздравил меня с Новым годом. В небольшой коробочке лежал ошейник для Северины, украшенный тонким металлическим кругляшом с именем кошки, выгравированным элейскими буквами. Этот язык мы начали изучать в первом семестре и, по словам достойного Уалинье Эдариса, высокомерного чистокровного элефина, к концу года нифига не преуспели — мы до сих пор путали некоторые гласные элейского алфавита. Читать и бегло говорить на элейском мог только нье' Эрвэ, самый умный парень нашего курса. Сессию я сдала на пятёрки, четвёрки и тройки. Тройки традиционно вышли по письму, литературе, элейскому, танцам и биологии. Ничего не могла с собой поделать, биология — это не моё!

— Очень жаль, кадет Васькина, что вы не прилагаете усилий, чтобы освоить мой предмет, — вздохнула госпожа нье' Херви, наш преподаватель биологии, ставя мне отметку за экзамен по биологии. В последнем вопросе билета я указала, что у часто встречающейся разновидности варукника обыкновенного завивающийся тонкий отросток — это побег, а такой же завивающийся отросток у махирна холодного — это видоизменённый лист. А нужно было наоборот. Очуметь! Эти растения даже похожи друг на друга — что-то вроде нашего гороха или боба! Ну и как я могла запомнить, у кого из них побег, а у кого лист⁈

Четвёрки по математике, химии, культуре рас, межмировой торговле, физической подготовке и анатомии вигов я получила заслуженно. Предметы не вызывали у меня отторжения, и я много запоминала во время лекций, но изучать их глубже и полнее не стремилась. Уж больно много сил отнимали предметы, по которым у меня еле-еле выходили тройки.

— Вам бы приложить немного усилий, кадет Васькина, и вы вполне можете претендовать на «отлично» по моим предметам, — отметил гномейр Арххшштафенбрег.

Когда я впервые увидела этого невысокого, мне по плечо, плотного мужчину — с густой бородой, в зелёном камзоле и высоких сапогах, с секирой на поясе, — то обомлела.

Это же… это же… это же настоящий гном! Что, и эти тоже спускались на Землю? Иначе почему они именно так выглядят в наших книгах и фильмах⁈

Не смотря на земной стереотип, что гномы занудные, обстоятельные и скучные, уроки господина Арххшштафенбрега проходили интересно. Каждую контрольную он обставлял как игру или викторину. На самом первом семинаре преподаватель объявил, что каждый ответ будет оцениваться баллами, и в конце года выиграет тот, у кого наберётся больше. Обычно в таких семинарах участвовали все, мы даже сбрасывали с пьедестала почёта обосновавшихся там нье' Эрайсов, нье' Дюварье и нье' Эрвэ.

Пятёрки я получила по предметам, которые мне действительно нравились. Это медитация, астрофизика и теория выживания.

Медитацию вёл очень учтивый и добрый пожилой виг. Когда кто-то из ребят засыпал, сидя на коврике в зале медитаций, он не будил его, а говорил:

— Ничего страшного, пусть поспит, дар никуда не денется…

Я уважала господина нье' Ровари, но немного побаивалась. Началось это после первого урока, когда преподаватель, не спрашивая нас, уверенно назвал тех, кто уже открывал переходы. Как я поняла, на первом курсе всегда есть два-три кадета, кто уже построил свою