Землянка в школе навигаторов - Яна Усова

Вызов по головидео поступил через пять минут после того, как я отправила рекрутеру рекомендации. Аргонийка улыбалась во всю ширину рта (улыбка, правда, выглядела страшновато: у этой расы четыре зуба вверху и шесть внизу).

— Госпожа Васькина, «Звезда Вселенной» с огромным удовольствием нанимает вас на работу. Мы удостоверились в вашей компетенции, и потому руководство туристической компании считает, что оплата в шесть тысяч кредитов в месяц непозволительно мала для такого опытного служащего. Вам будет назначено жалование в десять тысяч кредитов в месяц. И не беспокойтесь о своём питомце, он не будет мешать. Ждём вас через неделю на борту «Звезды Вселенной».

Я решила обязательно привезти из круиза что-нибудь необычное в подарок ректору номер один, ректору номер два и тёте Кате.

* * *

Улыбнувшись воспоминаниям, я уставилась в зеркало. Та-а-ак, юбка выше колен — непорядок.

— Юбка официанток-гуманоидов должна быть на пять сантиметров ниже колен, если колен две пары — то ниже второй, — любил говорить старший официант нашей смены, господин Гааршавэ.

У этого зверолюда в ДНК были гены птицы. Причем очень роскошной птицы, вроде земного павлина. С лысого черепа опускался к мощным плечам хохолок. Глаза — птичьи, нос и рот — гуманоидные, толстые губы казались очень грубыми и словно собранными для произношения русской «у». Ноги выглядели вполне себе гуманоидными.

За Гааршавэ всегда тянулся объёмный хвост из перьев. Как при таком роскошестве он мог носить строгие брюки, для меня оставалось тайной, но парни и девчонки в моей смене поговаривали, что, когда Гааршавэ в ярости — его хвост поднимается и раскрывается, а брюки и бельё рвутся, так что бедному старшему смены приходится прикрывать руками немаленькое достоинство.

Я старалась не злить его, хотя в первые две недели получалось плохо. Я путала названия блюд, сбивалась с шага (официанты первой палубы при переменах блюд ходят синхронно), недоливала или переливала алкоголь в бокалы гостей (лично я не видела в этом проблемы, гости, судя по глазам, были совсем не против). Однажды шаловливый ребёнок гтицха запустил в меня шариком мороженого из водорослей, украшенных ледяными иголками (особенность этой водоросли при застывании), и шарик сквозь одежду проколол мне кожу на животе — красное пятно растеклось по блузке и юбке. Почему-то, по мнению старшего смены, в этом виноватой осталась я.

Впрочем, о подобных рисках я знала, подписывая трёхмесячный контракт.

Мы работали в шесть смен, каждая дежурила по шесть часов, а сутки на круизном лайнере длились тридцать шесть. Что примечательно — и об этом я узнала, когда внезапно мне на счёт свалилось пятьсот кредитов, —награда официантам за обслуживание оставалась у официантов.

Я снова посмотрела в зеркало, одёрнула синюю юбку, поправила блузку в тон и шейный платок, обязательный в униформе официантов, натянута голубые перчатки, сунула ноги в удобные туфли на невысоком каблуке (И почему нельзя танцевать в таких на уроках ауша Гэтуша?) и поспешила в зал совещаний для персонала, обслуживающего первый уровень — уровень экстракласса.

В лифте стюард-вураси и горничная-зивиранка с моей смены перекидывались шутками.

— А ты знаешь, почему нас собирают? — спросил вураси.

Я пожала плечами и ответила вопросом на вопрос:

— Да откуда?

— А мы думали, что Гааршавэ всё тебе рассказывает, потому что спит с тобой. И поэтому же у тебя самые лучшие заказы и личные доплаты от гостей высокие.

Скоростной лиф стремительно поднимался на палубу.

Ну и как же отбить охоту сплетничать у этих двоих?

Помогла наука близней:

— Дранкз волумский, Хрэкс, — развязно обратилась я к стюарду, имитируя самые пакостные интонации моих друзей. — А я слышала, что наш старший засматривается на тебя. Если ты не из таких, — я усиленно подвигала бровями, — советую попроситься в другую смену. Но если хочешь зарабатывать, — я широко улыбнулась, — то я в доле. Ведь именно я сообщила тебе об интересе Гааршавэ.

Да, противно, но мне предстояло проработать на лайнере ещё почти месяц, и я хотела, чтобы этот месяц прошёл без разборок и без санкций со стороны компании. Мне очуметь как были нужны кредиты!

Мои отвратительные слова подействовали. Хрэкс сглотнул обеими глотками, заморгал всеми шестью газами (что редкость для этого вида, мы изучали эту расу на факультативе) и закивал:

— Спасибо, Лэни, спасибо за предупреждение! Пять лет не забуду!

Большинство инопланетян, то есть инопланетчиков искажали мои имя и фамилию. А вот про пять лет вышла занимательно. У вуарси есть что-то вроде оперативной памяти длиной в пять вуарсийских лет (примерно семь земных), а потом мозг начинает сбоить и генерировать то, чего не было; или воспоминания пропадают, причём целыми событиями длиной от пары дней до нескольких лет.

Из-за такой особенности раса разработала систему переноса сознания. За полгода до начала потери памяти (это тщательно отслеживается) все данные (от навыков двигать руками и ногами, ходить в туалет, разговаривать, до научных знаний, приобретённых за время учёбы и работы) копируются на носитель. А потом, когда подходит время, индивиду просто снова обновляют память. Как выглядит носитель, как проходит процедура копирования и восстановительная терапия — всё это хранится в строжайшем секрете.

В зал совещаний я вошла в приподнятом настроении. И чуть не споткнулась, увидев высшее руководство туристического агентства, которому принадлежала роскошная «Звезда Вселенной».

Это было действительно потрясающее судно. Многие знаменитые торговые марки боролись за право размещать на лайнере свои салоны красоты и мастерские одежды, где могли подогнать платье или костюм под практически любую фигуру — даже если у её обладателя вдоль позвоночника расположен костяной гребень или из места пониже спины растёт хвост.

Строго отбирали для работы на лайнере поваров, и у многих из них имелись свои высокорейтинговые кафе и рестораны, очередь в которые выстраивалась на два года вперёд после сотрудничества со «Звездой Вселенной». Кому-то хотелось попробовать пирог с потрошками, какой заказывал и расхваливал король Юнрогаза, или десерт, который описала в самых восторженных и высокопарных фразах известный ресторанный критик мадам Парихшли.

Интерьеры на лайнере