Кухарка на задании - Инна Комарова

на нашу служанку зуб. Только не спрашивайте, за что и почему. Ничего не знаю, честное слово. Что слышала, то и говорю. Пелагея была тихой, спокойной девушкой. Работала хорошо. Я ни разу не слышала, чтобы она повысила на кого-нибудь голос. Ею все были довольны. Наш барин выделял ей деньги, чтобы она могла нанимать работников, а они ухаживали за могилкой матери и её отца.

– И всё же её убили. За что? Должна же быть какая-то причина.

– К сожалению, это правда. А причину так и не раскрыли.

– Вам не следует бояться. К имению борона де Кардье приставили полицейских. Нашей жизни ничего не угрожает. Уверяю вас.

– Надеюсь, что всё будет хорошо, и нам дадут жить спокойно.

– Мирослава Игоревна, а в какой комнате жила Пелагея?

– Рядом с комнатой прачки на первом этаже недалеко от кухни. Полина Капитоновна, а почему вы спрашиваете и так подробно? –экономка обронила на девушку подозрительный взгляд.

Полина схитрила и увильнула от прямого ответа.

– Я вот, что думаю, а вдруг, когда Пелагея почувствовала опасность, она оставила какой-то знак, чтобы ей смогли помочь, и чтобы беда не коснулась других домочадцев. Сами ведь сказали, что девушка хорошей была. Поймите, если мы найдём убийцу, то узнаем истинную причину её гибели и сможем обезопасить от врага Антуана Витольдовича и всех, кто проживает в этом имении. Убийца не остановится, он ведь может опять прийти сюда.

– Не пугайте нас. Преступника здесь никто не видел. Мы до сих пор не знаем, кто это сделал. Мне некогда заниматься расследованием. Для этого есть сыщики. А вы, если так хотите узнать, попробуйте поискать. Дверь в её комнату не заперта.

– Благодарю вас. Займусь этим, когда время позволит. Вы же видите, я всё время занята. Работы очень много. А заменить меня некому.

– Вижу. Дам вам совет: не забивайте голову ерундой. Пусть сыщики и полицейские занимаются поисками преступников. А наше дело маленькое – своевременно выполнять свои обязанности и просьбы хозяина.

***

Прошу у вас совета

«Легче управлять действующей армией,

чем одной женщиной»

Наполеон Бонапарт

Прошу у вас совета

Поздним вечером, возвращаясь со службы, Пракшин заметил у своего дома высокую фигуру молодого человека.

«Антуан Витольдович? Что он тут делает? С Полиной что-то опять?!», – Осип Данилович почувствовал беспокойство в душе. Он вышел из кареты, быстрым шагом прошёл к дому и, волевым усилием уняв беспокойство, заговорил первым:

– Антуан Витольдович, вы ли это?

– Я, – повернулся к нему барон.

– Приветствую вас. Простите за вопрос. Что вы здесь делаете в такое время? Стряслось что-то? – Сыщик обрушил на гостя шквал вопросов.

– Доброго здоровья, Осип Данилович, Приехал к вам, ибо нужда заставила. С вашей крестницей всё хорошо. Не стоит волноваться.

– Благодарю. Нужда, говорите? Тогда пойдёмте в дом, там и поговорим, – пригласил Пракшин.

– Благодарю. Следую за вами.

Пракшин с гостем прошли в холл.

– Дуся, примите вещи и пока не накрывайте к ужину. Видите, у нас дорогой гость. Мне, как хозяину, полагается уважить его. Мы с бароном удаляемся в кабинет, поговорить надобно. А вы потихоньку занимайтесь ужином. Как только у вас всё будет готово – позовите нас, – сделал распоряжение сыщик.

– Слушаюсь, барин. Не извольте беспокоиться.

Пракшин пытался сдержаться, но не выдержал и вновь выговорил служанке:

– Евдокия, сто раз говорил тебе, называй меня по имени-отчеству. Ну какой из меня барин? Родители мои были дворяне, да, не отрицаю, и согласно титулу вели такой образ жизни. А я давно служу Отчизне, звание моё и заслуги знать тебе необязательно, а называть по имени-отчеству вполне допустимо,– раздражённо ворчал сыщик, словно недовольный старикашка. Он нервничал. Беспокоился о Полине. А тут очередная тупость, упрямство и промашка служанки, которая уже не в первый раз его выводила из себя. – Тоже мне барина нашла…– никак не мог успокоиться Осип Данилович.

Служанка залилась жгучим румянцем во всю щеку и выговорила:

– Барин, вы конечно, вправе отругать меня и даже выставить вон… А вот матушка ваша, покойница, учила меня обращаться только так, уважительно. Уж простите, иначе не приучена, – Евдокия сконфузилась, поджала губы, сдерживая слёзы, при этом опустила взгляд в пол.

– Ты ещё вспомни, что было при царе Горохе, и когда случилось восстание Спартака. Ладно, ладно, ступай, не буду переубеждать тебя. Бесполезно. Приведу тебе пример, чтобы заучила, наконец. Вот, взгляни, гость наш – он самый настоящий барин, – Пракшин посмотрел на расстроенную служанку, что стояла с опущенной головой, и ему стало жаль девушку. – Не сердись, не со зла я. День выдался трудным, работы много, маковой росинки во рту не было, а тут ты никак не запомнишь обычной просьбы. Пожурил и будет. Бог с тобой. Ступай, ступай. Неси вещи в гардеробную. Это тебе гораздо лучше удаётся. И как только всё будет готово, на стол накрывай. Голодные мы.

– Слушаюсь, барин, – тихо ответила девушка, не поднимая на Пракшина взгляд, и тотчас убежала.

– Вот же упрямица. Прошу, прошу и всё зря, никак не запомнит. Идёмте в кабинет, Антуан Витольдович, там и поговорим.

– Осип Данилович, вы зря сердитесь на служанку, права она. То, что вы сыщик и служите Отчизне, ни в коем разе не отменяет вашего благородного происхождения. На службе вы – сыщик, а дома – законный барин. Скажу больше, я её прекрасно понимаю. Не в упрямстве дело и не в плохой памяти, молода ещё. Здесь причина кроется в другом. Скажите, Осип Данилович, Евдокия давно у вас служит?

– Уж и не припомню, когда её привезли из села. Матушка приютила у нас и всему научила.

– Вот видите. Барыня её так приучила. Ваша матушка, которую она любила, умерла, обстоятельства изменились. Завтра вы женитесь. Неизвестно, кого приведёте в дом. Зачем ей рисковать? Уж лучше она будет уважительно обращаться к вам и выполнять свои обязанности на совесть, нежели получит наказание за вольность и ослушание в виде розог по спине. Не забывайте, крепостное право не так давно отменили. Откуда дворовым знать, что завтра будет.

– Дело говорите, дорогой барон. Во многом согласен. Но в корне своё мнение не изменю. Вас-то я переубеждать не стану. Давайте займёмся более важным делом. Вот мы