Околдованная чаем - Эми Пинто

Десятки пугал.

Глава 25. Это жутко, не так ли?

Их было так много. На некоторых ещё остались куртки, другие щеголяли чулками, натянутыми на шест, а у одной даже синели заколки, воткнутые в тыквенную мякоть. Почти на всех были повязаны серые передники. У Мики мороз прошёл по коже.

Ближайшее к ней пугало покосилось, и из-под платья с буфами посыпалась соломенная труха. Платье с буфами, в горошек. И тут её осенило – словно неосторожно хватила глоток кипятка. Никакие это не пугала. Это пропавшие ученики.

С замиранием сердца она всматривалась в одну тыкву за другой. В их улыбки и пустые глаза, грубо вырезанные в мякоти. Она хотела бежать, но ноги сделались хрупкими, как сахар-рафинад. Она хотела кричать, но крик застрял в горле.

– Эээ… простите, что вмешиваюсь, – голос Персиваля показался испуганным и ломким. Он отпил из кружки, набираясь отваги под взглядом Чайной Ведьмы. – Вы хотите сказать, что величайшая чайная ведьма в истории боится горстки бестолковых детей?

От грубого смеха Чайной Ведьмы Мика невольно поморщилась.

– Горстка бестолковых детей, говоришь? Мика, уж ты-то поймёшь лучше всех. Дети недолго остаются бестолковыми – потому что у них есть потенциал. Великий потенциал. Конечно, если только я не успею его поглотить, – она ухмыльнулась. – Величие – развлечение для одиночек, потому что на вершине хватает места лишь одному. И меня это устраивает.

Ведьма повела рукой, и дверь распахнулась.

– Ну а теперь, боюсь, тебе пора уйти, – она не сводила глаз с Персиваля. – Пугалам запрещается заходить в дом.

Пугалам?.. У Мики внутренности завязались в узел. И стягивались всё туже и туже. И тут по лицу Персиваля пробежала рябь – как по чаю в чашке, если её сильно толкнуть.

– Что такое? – Персиваль встряхнул головой и посмотрел в кружку. – Что-то мне плохо… – он вскочил на ноги. – Что со мной?

Он смотрел на свои руки, и тут Мика увидела. Из рукавов рубашки торчали стебли соломы.

– Мика? – произнёс он.

Но не успела Мика и глазом мигнуть, как все закончилось. Оливковая кожа Персиваля стала оранжевой, а ноги вытянулись и слились в длинный шест. И наконец глаза провалились в треугольные отверстия, а рот стянули грубые стёжки.

– Нет! – ахнула Мика.

Но было поздно. Палка от метлы содрогнулась, и пугало, которое было Персивалем, двинулось с места. Хлопая рукавами на концах рук, оно пересекло комнату. И угодило точно в занавеску из бисера. Нелепая фигура запуталась в нитях и стала вырываться, посыпая пол соломенной трухой.

– Какой беспорядок! – зацыкала языком Чайная Ведьма.

По мановению её руки пугало освободилось, и занавеска повисла ровно. Но Мика всё равно успела заметить, что посреди кухни к стене прислонено большое зеркало в золочёной раме и с краю его украшает трещина в виде паука.

Ведьма постучала пальцем о стол:

– Ну всё, довольно.

Её голос больше не шуршал, как жареные специи. Он стал сухим и режущим слух. Как нож.

Пугало, которое было Персивалем, застыло на месте, будто налетело на стену. А потом медленно, словно через силу, его голова повернулась, и глаза уставились на Мику. Те самые светящиеся глазищи, от которых у неё шёл мороз по коже. Но больше она не боялась. Потому что знала правду. У Мики перехватило дыхание, и она закричала:

– Я всё исправлю! – её руки сжались в кулаки. – Обещаю, я всё исправлю!

Но тут Ведьма указала пальцем на дверь, и Мика в ужасе увидела, как голова пугала рывком вернулась на место, и оно понеслось вон, за порог, по мшистой тропинке. У Мики стало тяжело на сердце. Очень скоро к рядам пугал на поле присоединилось ещё одно. Пугало в шёлковой рубашке на пуговицах и с кривой улыбкой.

У Мики горели уши, щипало в носу, а глаза превратились в щёлки. Она медленно отвернулась от своих друзей – ведь все они теперь стояли на поле – и посмотрела на своего идола, на ведьму, по которой она равняла свою жизнь, величайшую мастерицу заварки в мире. Чайную Ведьму.

– Так это вы подглядывали за мной сквозь зеркало на чайной церемонии, – прошептала она.

Она тяжело, прерывисто дышала, складывая вместе все кусочки головоломки, как составные части рецепта, который она знала, но ни разу не использовала. Будда заправлял на экзамене лишь для виду – все решения принимала она, Чайная Ведьма, нашёптывая ему в ухо и вызнавая все фамильные рецепты.

У Мики перехватило горло, когда она вспомнила, что сказал Андре перед первым уроком. «Прямо чудеса. Как будто те, кто в самодельных передниках – невидимки». Могла ли Чайная Ведьма нарочно присуждать серые передники самым сильным ученикам с большим потенциалом? Рассчитывала ли она на то, что если они пропадут, никому не будет до них дела? Как далеко может зайти та, кто хочет стать – и оставаться – величайшей чайной ведьмой в мире? В глазах вскипели слёзы. Она не хотела в это верить. Просто не могла.

– У меня не было выбора, – напомнила Чайная Ведьма.

У Мики всё застыло внутри: она уже знала ответ. Но ей не хватало решимости.

– В последнее время появилось слишком много талантливых детей, – голос Чайной Ведьмы оставался ровным, но стоило ей угрожающе прищуриться, и пол словно поплыл под ногами. – Единственный способ остаться наверху – не дать им никакого шанса стать великими. В конце концов, всем наплевать, даже если куда-то пропадёт парочка серых передников.

– Но вы не дали серые передники ни Персивалю, ни Эмери, – возразила Мика. – Хотя у них сильные семейные рецепты.

От улыбки Чайной Ведьмы по спине у Мики снова поползли мурашки.

– Ах, Мика, но ведь тебе постоянно нужен новый толчок. Соперничество, чтобы ты не забывала, как сильно этого хочешь. Как тебе необходимо… моё руководство.

Мика стиснула зубы.

– Мика, подумай о вашей лавке. «Чайная Санни» не даст вам житья. Подумай о своей бедной тётушке и кузине Аахори, – Ведьма наклонилась вплотную, не сводя с Мики жадных карих глаз. – Без моей поддержки ты останешься совсем одна.

Мика с трудом сглотнула. Ведьма знала, о чём говорит. Её же выгнали из Академии Маргариты. Эмери с Персивалем превратились в пугала. Звёзды на мантии Ведьмы стали тускнеть, оставляя после себя куски вращающейся тьмы. И Джун так и не появилась – судя по всему, она тоже стоит на поле – прямо сейчас! Мика зябко обхватила плечи руками. Одна, совсем одна. Стены почему-то растянулись, и с них стала отслаиваться сухая краска, падая на пол тонкими лепестками.

А может, она всё-таки не одна?

Мика выхватила из кармана свой хрустальный шар. Это верно, одной ей всё не исправить. Но почему обязательно одной? Мика осторожно оглянулась, но Ведьма