Околдованная чаем - Эми Пинто

– Глеб, стой! – закричала она.

Но тут она заметила Персиваля. И невольно удивилась, не увидев привычной кривой ухмылки. Напротив: он стиснул кулаки и раскачивал головой так, будто повторял какую-то фразу:

– Вперёд, Глеб, вперёд! Вперёд, Глеб, вперёд!

Звук медленно нарастал, и постепенно испуганные вопли сменились хохотом, и всё больше учеников повторяли его слова. А Глеб ломился вперёд, разметав в стороны надутых профессоров и их островерхие шляпы.

– Вперёд, Глеб, вперёд! Вперёд, Глеб, вперёд!

Глеб булькнул от радости и удвоил усилия, прыгая всё выше, буквально взлетая над остатками трибун, так что косички Мики развевались на ветру.

– Вперёд, Глеб, вперёд! Вперёд, Глеб, вперёд!

Мика увидела, как следит за ней Чайная Ведьма, и её глаза сверкают, словно лунные лучи, при каждом прыжке Глеба. А они становились всё выше – и вот уже Мика взлетела к самым макушкам башенок, украшавших школу.

Она это сделала! Она призвала волшебное (ну, предположительно волшебное) существо раньше Эмери! И Чайная Ведьма глаз с неё не сводит! Что означает лишь одно… Мика ахнула, зависнув на миг в воздухе: в ушах гремит победная фраза, на лице улыбка до ушей, а внизу без конца простираются чайные поля. Этот миг не мог быть лучше!

И тут же её улыбка угасла. Потому что кое-кто мог бы украсить триумф. Кое-кто лохматый, в шестиугольных очках, кто был с Микой с самого начала и кого она так ужасно обидела. Куда же пропала Джун? Неужели она так обиделась, что до сих пор избегает Мику? Неужели завидует?

Сила тяжести вернулась в свои права, и у Мики подскочил желудок, когда Глеб плюхнулся обратно на крышу. Но в последний миг, прежде чем чайные поля пропали из виду, она успела кое-что заметить.

По полю двигалась тень. Долговязая, она словно бы прокралась сюда с Ночного Базара, через плечо её был перекинут мешок, по форме напоминавший ведьму. Тень, очень похожая на профессора Аклхака.

Профессор Аклхак, о котором профессор Марипоза предупреждала с самого начала. «Однажды их с Аклхаком отправили в наказание работать на чайную плантацию. И там она пропала».

Профессор Аклхак, чья семья владела рецептом ужасного чая. Такого, что не ты пил его, а он – тебя. «Он и правда совершенно ужасный. Он погружает ведьму в сон, а потом отделяет душу от тела. И потом… запирает её в ловушку».

Стол разлетелся на щепки, а специи просыпались из коробок: это Глеб с грохотом опустился перед Эмери.

– Привет! – пискнула Эмери и улыбнулась трясущимися губами: – Ну, полагаю, это значит, что ты выиграла.

Мика крякнула: Глеб резко затормозил, решив, что выполнил урок по прыжкам. Она осторожно сползла с его спины. Ей надо было сказать кому-то про Джун. Надо было сказать кому-то, что она в опасности.

– Послушайте, там… – начала Мика.

Но тут подоспела директриса Зара в развевающейся бежевой тунике. Одним ловким движением она выудила из кучи обломков чайную чашку и наполнила её из кипевшего по-прежнему чайника Эмери. Затем изящно добавила туда какие-то специи.

– Открой ротик, – велела она Глебу и влила зелье ему в пасть.

Глеб проглотил и испуганно посмотрел на Мику. А затем, ко всеобщему облегчению, уменьшился до гораздо более управляемого и менее опасного размера лягуха не больше кошки.

– Так-так-так, – алые от помады губы директрисы сложились в улыбку. – Поздравляю, ты…

Она умолкла, кое-что увидев. Клочок пожелтевшего пергамента, падающего к ногам. Директриса открыла рот, закрыла его, и когда она подняла взгляд на Мику, вид у неё сделался такой, словно она увидала привидение.

– Откуда это у тебя? – спросила она прерывистым шёпотом.

Тут крыша у них под ногами пошла рябью, воздух наполнился запахом кардамона, и директриса молча отступила. Под благоговейный шёпот толпы к ним приблизилась Чайная Ведьма. Она встала перед Эмери.

– Я приняла решение, – сказала Ведьма. Ей не надо было повышать голос: каким-то чудом его слышал каждый. – Я выбрала ученицу.

Чайная Ведьма подняла указующий перст, и Мика зажмурилась в предвкушении момента, о котором мечтала всю сознательную жизнь.

И толпа ахнула.

– Тебя, – промолвила Чайная Ведьма.

Мика открыла глаза. Это не она. Это Эмери.

Как только Мика с Глебом (он теперь ни на миг не выпускал Мику из виду) оказались в кабинете, директриса закрыла дверь и рухнула в своё кресло с обивкой цвета хаки. Под глазами у неё залегли синяки, а сухие губы потрескались. Рассеянный взгляд директрисы скользил по Мике, и она словно только теперь вспомнила о её присутствии. Она откашлялась и посмотрела на песочные часы. Из верхней колбы падали последние песчинки.

– О боже, – произнесла она. – Мика, будь добра, налей мне чаю.

Мика метнулась к столу, подняла чугунный чайник и налила чаю в такую же кружку.

– Спасибо, – директриса кивнула, взяла кружку и сделала большой глоток. Подействовало моментально: синяки под глазами исчезли, и на щёки вернулся мягкий загар. – Наверное, ты узнала этот чай. Мой фамильный рецепт. Исцеляет все сердечные недуги: нейтрализует яды, защищает от инфаркта и даже усмиряет сердечную боль… по крайней мере, на время, – она умолкла, задумавшись. – Обычно я принимаю его строго по расписанию, но сейчас столько всего происходит – легко стать забывчивой, – она постучала по часам и перевернула их, а потом достала из кармана жёлтый клочок пергамента. – А теперь, будь добра, объясни, как мой семейный рецепт оказался у тебя в переднике?

У Мики перехватило дыхание, а Глеб озабоченно квакнул. Так это был семейный рецепт директрисы?

– Даю слово, ч-что я им не пользовалась, – пролепетала она. – Ну, то есть, я подумала, что могла бы использовать его, когда нашла у себя в переднике, но потом не стала.

– Нашла у себя в переднике? – директриса положила рецепт на стол между ними. – Но это же твой передник. Как ты могла не знать, что он там?

Мика закусила губу. Директриса права. Если бы это был её передник, то и рецепт был бы её. Вот только директриса не знает, что Мика украла передник вот из этого самого стола, потому что завалила чайную церемонию. У неё стиснуло грудь, а в глазах всё поплыло из-за слёз.

– Ладно, ладно, – сказала директриса, опустив свою кружку. – Не стоит так переживать. Мы вместе во всём разберёмся. Если ты скажешь, что не украла этот рецепт, я тебе поверю.

Она подалась вперёд, и от этого движения из-под бежевого воротника директрисы выпало ожерелье. Ожерелье, украшенное подвесками из коры корицы, стручков кардамона и пестиков шафрана. Мика протёрла глаза: уж не почудилось ли?

– Ожерелье, – вырвалось у неё.

Директриса выпрямилась и протянула руку к чайнику, хотя в часах ещё оставалось полно песка. Пар вырвался из-под крышки, не позволяя увидеть её глаза, пока она наливала чай.

– Это мне дочь подарила, – она поднесла кружку к губам и подняла