Рулька ноль два. Сборник актуальной фантастики - Михаил Владимирович Бычков

Майор открыл дверь автомобиля и выбрался наружу. Его чёрная эсесовская форма и деревянная трость, с которой он не расставался никогда, привлекли внимание зевак. Генрих только усмехнулся. Затем извлёк из машины фуражку с черепом и костями и бросил шофёру:

— Подожди.

Фон Берг направился к входу, по бокам которого, закрывая двух мраморных полуобнажённых див, висели красные полотнища со свастикой в белом круге. Нёсшие караул солдаты, явно не арийского происхождения, при виде незнакомого офицера тут же вытянулись по стойке «смирно», а затем синхронно вскинули руки в фашистском приветствии. Офицер их просто проигнорировал. Раса рабов, вообразивших себя богами. Еле сдержался, чтобы не плюнуть. Если бы не указание, что всё должны делать украинцы, а он — только наблюдать, майор сюда бы и не пошёл, а сразу же отправился в поместье. Впрочем, приказы не обсуждаются.

Генрих коснулся затянутой в белую перчатку рукой дверной ручки, открыл дверь и вошёл в здание.

Дежурный полицейский, явно славянской национальности, в тёмной форме с серыми манжетами дремал, уткнувшись в маленькую книжку.

— Ахтунг! — прорычал эсэсовец и стукнул тростью по столу. И когда украинец проснулся, вскочил и стал приглаживать чуб, добавил: — Ты ест свин! Не спат! Это ест ошень нехорошо!

— Яволь, — прошептал тот, сползая на старенький стул, стоявший здесь со времён Советской власти.

— Где ест твой командир? — резко спросил немец.

— Второй этаж. Прямо по коридору, третья дверь налево, герр офицер.

— Ошень хорошо, — произнёс фон Берг более спокойным тоном.

По винтовой лестнице, скрипевшей под ногами, майор поднялся на второй этаж. Отыскал нужную дверь, но прежде чем войти, остановился и прислушался. По-видимому, там, за дверью, играли в карты. Не стучась, он распахнул дверь и вошёл в небольшую комнату, служившую кабинетом начальнику местной полиции.

— Кто ест из фас Семён Хряков? — спросил Генрих, оглядывая троих полицаев, сидевших за столом с игральными картами в руках.

— Ну, я! — отозвался здоровенный бугай лет пятидесяти и знаком велел напарникам прекратить игру. Карты тут же исчезли в верхнем ящике стола. — Пошли вон, собаки! — рявкнул он на подчинённых. — Так и норовите своего начальника подсидеть. — Последнее полицай произнёс так, словно желал откреститься от своей причастности к игре.

Оба полицейских вскочили, схватили со стола фуражки и выбежали из кабинета. Поднялся из-за стола и Хряков. Обошёл его. Взял стоявший у стены стул, поставил перед офицером. Обтёр сиденье рукавом и произнёс:

— Присаживайтесь, герр офицер.

Немец проигнорировал его действия. Огляделся. Заметил кожаный диванчик, стоявший у стены, и направился к нему.

— Майор фон Берг, СС, подразделение «Аненербе», — представился он, садясь на диван и закидывая ногу на ногу. — Меня прислали в ваш город расследовать убийство генерала фон Кранца, — добавил он, снимая фуражку и обнажая белобрысую голову. И тут же, сам о том не подозревая, получил от хозяина кабинета прозвище «Ариец» — за свои белокурые волосы и голубые глаза. — Мой руководство полагать, что здесь есть не всё гут.

Хрякову и самому дело с генералом фон Кранцем не нравилось. Попахивало нечистой силой. Сам был не рад, когда тот во Львове появился. Сначала всё в городе крутился, а затем в пригород уехал, где для него освободили целый особняк. Всё нечистью интересовался, отчего многих пугать начал. Даже к самому Семёну с вопросами приставал. Всё о Вие расспрашивал.

«Интересно, кому это понадобилось убивать такого чудного генерала? — неожиданно подумал полицейский, разглядывая «Арийца». — Ведь тот даже муху вряд ли мог убить. А что чертями интересовался — так чего в этом такого?»

Офицер вновь оглядел комнату. Задержал взгляд на портрете фюрера, а затем, взглянув на полицая, произнёс по-немецки:

— Мне поручено моим начальством осмотреть труп и поговорить со свидетелями.

— Так в чём проблема? — проговорил Хряков. — Поехали.

Они вышли в коридор, но прежде чем направиться к лестнице, Хряков открыл дверь в соседнюю комнату и произнёс:

— Ковальский, Зинчук, со мной.

— Ковальский — юде? — поинтересовался немец.

— Кто? — переспросил полицейский.

— Ковальский — еврей?

— О нет, — отозвался Хряков. — Поляк.

— Зер гут, — улыбнулся майор и, стуча тростью по доскам, направился к лестнице.

Нехотя оторвав телеса от скамеек, полицейские встали. Закинули за плечо трёхлинейки, стоявшие у стены. Недовольно взглянули на Семёна, но тот лишь развёл руками.

Они вышли из участка.

Немец и Хряков сели в «Хорьх». Семён хотел разместить там же и товарищей, но майор был против. Тем пришлось ехать на повозке, стоявшей возле здания. Берг недовольно взглянул на Семёна. Тот потупил глаза: другого способа добраться до особняка генерала фон Кранца у его товарищей просто не было.

Минут через десять они оказались около двухэтажного особняка классических очертаний, с тремя ризалитами на главном фасаде. Боковые ризалиты были оформлены спаренными пилястрами. Окна здания украшали наличники с модернистским рисунком, над входной дверью красовался геральдический лев в картуше. В конце XIX века особняк перешёл в собственность города, и в нём разместилась Торгово-Промышленная палата. Но как только во Львов вошли немцы, его тут же забрали под нужды армии, а вскоре предоставили в единоличное распоряжение генерала Отто фон Кранца.

У ворот дежурили двое солдат. Завидев приближающуюся машину, из деревянной сторожевой будки, построенной сразу после приезда генерала, вышел ефрейтор. Жестом остановил «Хорьх», потребовал документы. Забрав их, ушёл обратно в будку, минут через пять вернулся, отсалютовал и вернул бумаги.

— Проезжайте, господин майор, — проговорил он и жестом приказал подчинённым поднять шлагбаум.

— Пропустите заодно телегу с двумя полицейскими, — распорядился фон Берг, поскольку те отстали на своей повозке.

Хряков предложил майору войти в дом, но тот отказался: вначале нужно было осмотреть окрестности и дождаться сопровождающих полицейских.

Наконец они прибыли.

Вошли в дом. Внутри громко спорили адъютант генерала и пожилой пастор. Казалось, ещё чуть-чуть — и они подерутся. Стало ясно, что адъютант пытался заставить священника выполнять свои обязанности, а тот наотрез отказывался.

— Я отказываюсь проводить погребальный обряд над телом господина генерала. Тут нужен экзорцист, а не священник…

— Прошу прощения, — перебил его майор, — но что тут происходит?

При виде офицера в эсэсовской форме пастор неожиданно вытянулся по стойке «смирно», словно бывший вояка, и уже собирался ответить, но фон Берг вновь заговорил:

— И объясните, святой отец, отчего вы не желаете хоронить убитого генерала? Может быть, вы большевик?

Пастор побледнел. Затем произнёс слабым голосом:

— Господин генерал, видимо, много грешил. Мне трудно проводить его в последний путь, потому что он… неспокойный.