Тренер Гильдии Фамильяров 4 - Сергей Харченко

— А ты что, всё решишь? — ядовито оскалилась Лера, перебивая мажора. — Ну давай, звёздный мальчик, подключи своего папу. Пусть он купит нам безопасный маршрут.

Анна, бледная как мел, перехватила поводок Матильды.

— Мне кажется, у нас назревает конфликт. Но мы не должны… — робко попыталась вмешаться она, но её голос потонул в гвалте, который начал подниматься со стороны старта.

Именно там собрались почти все участники. И шумели они прилично.

Лидеры и тренеры других гильдий, как и мы, осознали, что перед ними не классическая скала, к которой они готовились. Вот и подняли бунт. Возмущённо махали руками, кричали в сторону судей, замерших в стеклянной ложе на уровне тридцати метров над площадкой.

Мы добрались до своей стартовой отметки. От неё до подножия скалы полсотни метров по газону. Но никто и не собирался идти вперёд.

Стартер, мужчина с молотом в руках, замер у большого гонга. Бросал растерянные взгляды в сторону судей. Ну а те не давали команду, ждали в свою очередь главного судью. Тот разговаривал по телефону, жестикулируя. Явно тоже недовольный.

Все требовали к ответу оргкомитет.

Я ещё раз обвёл взглядом конкурирующие команды. Паники не было лишь на одном участке.

Команда «Хищников» замерла в стороне, с возвышающимся на общем фоне Ильёй Муромцевым, который закрывал своим торсом тщедушного старичка-тренера. Все они были расслаблены. Муромцев невозмутимо разминал плечевые суставы, а его каменный панголин, блестящий от свежей мази, меланхолично жевал траву.

Вывод напрашивался сам собой. «Хищникам» кто-то слил информацию о стене без выступов. Они получили её заранее и уже отработали такого рода маршрут, пока остальные тренировались на выступах.

Чуть поодаль Кира прижимала к уху смартфон, возмущённо выговаривала что-то невидимому собеседнику, яростно жестикулируя свободной рукой. Владелица гильдии вновь тратила свои нервы, пыталась в свою очередь добиться справедливости.

Рядом Артём Сергеевич вновь принялся лузгать семечки, сплёвывая шелуху себе под ноги. Я бросил на него взгляд, и тот уловил его

— Ну всё, приплыли, — тихо пробурчал Белов под нос. — Это фиаско, Горай. Как пить дать, фиаско. С нашими-то увальнями на гладкую стену… Да нас тут и похоронят.

— Отставить панику, Артём Сергеич. Передайте команде свой бинокль, — холодно осадил я помощника.

— Это ещё зачем? — напряжённо взглянул на меня Белов, но под моим немым и довольно многозначительным взглядом всё же сунул оптический прибор в руки Смирнова.

Я вновь повернулся к команде.

— А теперь каждый внимательно смотрит на стену, — обратился я к каждому гладиатору. — Как отличить безопасную трещину от обманки? Всё просто. У безопасных края естественные, не такие ровные. У ловушек идеально ровные, отшлифованные машинной резкой. Ищите неровный край, их можно различить даже на расстоянии, если быть внимательными. Всё ясно?

— Поняли, тренер, — мрачно кивнул Дэнни, глядя на пугающую высоту. — Но посмотрите, что творится. Может вообще отменят.

— Опять эта самоуверенность, — фыркнула Лера, пихнув Дэнни плечом. — Слушай тренера, балбес.

— Не отменят, посмотрите сколько зрителей, — включилась в разговор Анна, поглаживающая Матильду по холке. Та нервничала, её хвост подрагивал.

— Да, не отменят, именно. Поэтому я всех готовлю заранее, — подчеркнул я. — Работаем по этапам. Никуда не торопимся. Сопряжение на максимум. И помните…

Я не успел договорить. Раздался пронзительный звук.

Это был не стартовый сигнал, а фоновое взвизгивание микрофона, который кто-то неумело включил.

В тонированной VIP-ложе, находящейся по соседству с судейской, отодвинулась дверь. Изнутри неспешно сошла по металлическим ступеням на арену небольшая делегация. Двое мордатых мужчин в чёрных безупречно сидящих костюмах с эмблемами Бетонки на лацканах, и высокая худая женщина с косой, закрученной на голове. Организаторы Бетонки. И если мужские взгляды были равнодушными, то дама посматривала на команды с надменным лицом и плотно сжатыми губами.

— А вот и сама госпожа Корсакова, — прошептала Кира мне под ухо. — Одна из владельцев «Бетонки».

Знал я эту дамочку. Строгая, своевольная и капризная особа. Сколько крови попортила она «Боевым щитам» Горлицыной, даже вспоминать не хочется.

Толпа на трибунах недовольно загудела, но быстро стихла, когда Корсакова поднесла микрофон к губам. Лишь команды по-прежнему гудели, выражая недовольство.

— Господа участники, попрошу тишины! — её ледяной поставленный голос эхом разнёсся над стадионом. — Ваши претензии безосновательны. Оргкомитет, согласно регламенту турнира, вправе вносить косметические изменения в архитектуру испытаний.

Капитаны гильдий вновь возмущённо зашумели, но судья повысила голос, перекрывая гвалт.

— Суть эстафеты не изменилась. Вашей задачей по-прежнему является подъём на вершину. И передача эстафетного ключа. Были выступы, стали трещины. Если ваши питомцы и вы сами не способны адаптироваться к меняющимся условиям, то вам не место в Бронзовой лиге. Проявите профессионализм и займите свои стартовые позиции.

Я почувствовал раздражение. Наглая ложь, прикрытая бюрократическими формулировками. Они намеренно загоняли всех в тяжёлые условия. Но ведь кого-то предупредили об этом. Не будем показывать пальцем.

Я сделал шаг вперёд, выходя из строя своей команды.

— Куда ты, Горай? — зашипела мне вслед Кира. — Не нужно ничего говорить.

Чего она боится? Дисквалификации? Но ведь мы ничего не нарушаем. А молчать в тряпочку я не привык, всегда высказываюсь исключительно по делу.

Мне не нужен был микрофон. Годы командования на Арене научили меня говорить так, чтобы слышали все.

— Вы не правы! — мой голос, усиленный акустикой бетонной чаши заставил Корсакову обратить на меня внимание.

Я сделал ещё шаг, глядя в её холодные глаза.

— Замена выступов на трещины это не косметическое изменение. А полная смена базовой механики хвата, — продолжил я. — Выступы требуют грубой физической силы и рывка. Трещины точечной моторики, баланса и пластичности, к которым питомцев нужно готовить. Вы не усложнили испытание. Вы превратили скалу в сложнейший маршрут, без права на подготовку.

На секунду над стадионом повисла мёртвая тишина. А затем рвануло.

То, что я сказал, крутилось на языке у каждого проводника, тренера, многих зрителей. И вновь зашумела Бетонка, с новой силой.

Остальные разъярённые гильдии, до этого хаотично ругающиеся то с судьями, то спорящие друг с другом, внезапно объединились и поддержали меня одобрительным рёвом.

— Правильно говорит!

— Вы нас на убой нас привели!

— Меняйте стену, или мы снимаемся! — раздались недовольные возгласы.

Я, сам того не желая, в одно мгновение стал неформальным лидером этого стихийного протеста.

Скосив глаза в сторону «Хищников», я увидел, что и они решили поддержать остальных. Правда вяло, лишь изображая возмущение