Роанна. Хайланд. Книга шестая - Виктор Постоенко

Егеря молча кинулись к казарме, но навстречу им из проёма двери внезапно раздался выстрел. Самый первый из них выронил винтовку и схватился за плечо. Тихо не получилось. Прозвучали сразу несколько винтовочных выстрелов, в казарме кто-то закричал от боли.

— Гранаты! — раздалась команда офицера, и в открытые окна казармы полетели сразу пять или шесть гранат. Конечно, внутри никто из бриттов не понял, что за колотушки влетели к ним в окна. Обычная граната представляла собой начинённое порохом ядро с дымящимся фитилём. Всё рвануло почти одновременно.

Трое егерей заскочили в казарму, раздались несколько винтовочных выстрелов. Раненого сразу перевязали, шесть человек кинулись к домам, а остальные — к воротам. В них протиснулись убежавшие раньше егеря.

— Красные мундиры бегут от деревни, десятка два с офицером. Толпой, но быстро.

— К воротам в шеренгу, отдайте по гранате им. На колено, к стрельбе готовсь. А вы по моей команде обе створки ворот настежь.

Первый же винтовочный залп положил на землю треть бегущих, затем второй увеличил потери, и среди оставшихся с грохотом разорвались четыре гранаты.

— Командир, люди собраны. Маленьких детей нет, самой младшей десять.

— Притчемы тут?

— Да, муж, жена и пятнадцатилетний парень. Мы всех собрали.

— Всё, уходим! Сержант и вы двое — арьергард. Для всех: бежать не будем, но идём быстро. В семи километрах западнее, у подножия гор в бухте, нас ждёт корабль. Кто устанет — дайте сразу знать, поможем. Раненого в голову колонны. Выходим.

Рота бриттских солдат подоспела из порта только минут через тридцать. Капитан, выслушав оставшихся в живых раненых, немедленно послал конного в порт. А лошади-то в усадьбе были, просто в суматохе про них никто не спросил.

И через час с небольшим тридцативосьмипушечный фрегат «Наяда» уже поднимал паруса, готовясь к бою, так как командир роты правильно понял, что враг в военной форме мог прийти только с корабля с той стороны хребта.

Беглецы через лес и не сильно густой кустарник как могли спускались с горы вниз. Егеря помогали женщинам и двум очень пожилым мужчинам. Через два часа внизу показалась впадающая в океан река и стоящий в её устье чёрный трёхмачтовый корабль.

— Ракеты — зелёную и потом красную, — распорядился старший группы.

Капитан корвета, увидев после зелёной ракеты красную, крикнул в машинное:

— Через сколько сможете дать ход?

— Нам нужно минимум полчаса.

— Постарайтесь пораньше. Нашим не удалось сделать всё тихо, нашумели.

Две шлюпки корвета за две ходки перевезли беглецов и егерей. Людей разместили по каютам и кубрикам. Капитан распорядился приготовить корабль к бою. Убрали трап, заполнили водой шлюпки, артиллерийские расчёты заняли свои места, орудия расчехлили.

— Мама, я потрогала стенку — он же железный! — молодая девушка с испугом смотрела на всех в кубрике. — Мы же утонем.

— Ну пока не утонули. С чего нам тонуть потом? И ещё — они же на нём откуда-то издалека приплыли. Просто сидим и ждём, что нам скажут.

Раздался какой-то гул, потом странные звуки, что-то зашипело и зачавкало, как будто внизу под ними кто-то поворачивал огромный барабан. Все замерли. Корабль дрогнул и тронулся с места.

— Мы поплыли? Как-то странно, я не слышал, чтобы спускали шлюпки.

— А зачем они должны были их спускать?

— А как ещё вывести корабль в море из реки? Я почти сорок лет ходил в море на торговых и на кораблях Его Величества. Пойду-ка поднимусь наверх, попрошусь на шканцы. Всё-таки хоть я и не был капитаном, но до первого лейтенанта фрегата дослужился.

С этими словами старик поднялся, открыл дверь — почти такую же, как в обыкновенном доме — и вышел в коридор. Пока он ещё не закрыл дверь, гул и странные звуки были слышны сильнее. У ведущего вверх широкого трапа старика остановил матрос:

— Отец, Вы куда? Вернитесь на место.

— Сынок, я больше сорока лет в море ходил, не могу в трюме сидеть. Спроси своего капитана, можно ли мне выйти на палубу. Много всего непонятного происходит, хочу увидеть всё своими глазами.

— Подождите здесь.

И через минуту матрос пригласил старого моряка подняться на мостик. Первое, что заметили его глаза, — это полное отсутствие парусов. Нет, они были на месте, но аккуратно свёрнуты и закреплены к реям, и при этом корабль уже шёл в море, и очень ходко шёл.

Второе — что он оказался не на привычных шканцах, а на непонятном сооружении перед фок-мачтой, которое возвышалось и имело что-то наподобие балкона от борта до борта. Повернувшись, старик увидел высокую трубу и густые клубы серого дыма, стелющиеся из неё за корму корабля.

— Это вот что видят мои глаза? — недоумённо спросил он капитана.

— На корабле стоит паровая машина, и сила пара заставляет работать машину, вращающую винт, что позволит нам развить скорость до пятнадцати узлов, поэтому…

— Три румба по правому борту! — раздался крик наблюдателя. (Примерно тридцать четыре градуса от курса нашего корабля), десять с половиной кабельтовых (примерно тысяча девятьсот пятьдесят метров), фрегат противника, классифицирую как адмиралтейский тридцативосьмипушечник класса «Линдер». Скорость девять узлов, все паруса подняты, орудийные порты открыты, идёт на сближение.

Фрегат только что вышел из-за мыса Фаро и обнаружил выходящий от устья реки Юна необычный трёхмачтовый чёрный корабль, за которым клубился светло-серый дым. Необычный — потому что на его мачтах не было поднятых парусов.

— Сэр, это что, их паровик? Из тех, о которых нам рассказывали?

— Мичман, вы что, уже успели испугаться? Идём ему на пересечку. Он не успеет от нас уйти — мы под ветром.

— Сэр, — откашлявшись, сказал первый лейтенант, — я, конечно, прошу меня простить, но мне кажется, что ему наплевать на то, что мы под ветром. Он уверенно выигрывает у нас в скорости. По моему подсчёту, он уже сейчас идёт на двенадцати узлах.

— Мы идём фордевинд, то есть с попутным ветром, и уже на двенадцати узлах. На переходе сюда, вспомните, мы у Фолклендов и четырнадцать дали, когда за той пиратской шхуной гнались. Лейтенант, готовьтесь открыть огонь.

— Но сэр, у нас вроде как негласное перемирие. Они недавно приходили в Ла-Пальму, привозили наших солдат. Те рассказывали, что с ними очень хорошо обращались.

— Мне никто ничего о перемирии не говорил. Исполняйте свой долг.

Фрегат чуть довернул вправо и дал бортовой залп из своих двенадцатифунтовых пушек.

— Сэр, почти всё недолётом, и одно попадание на рикошетах! — бодро закричал сверху сидевший на рее с подзорной трубой мичман. — Только ядро наше отскочило от