"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 - Виталий Конторщиков

class="p1">Спустя непродолжительное время мы вместе с Гекатой сидели на полу. Слегка сжав ей ладошку в своих руках, я тихо нашёптывал ей в ушко различные слова, успокаивая девушку и настраивая на сложную работу. Наверно, работой это деяние не назовёшь, мелко уж очень, ей предстояло творить и войти в историю.

Перед нами боком стояла та самая кровать с первой пациенткой. Сейчас её тело покоилось примерно на пяти килограммах сырого мяса.

Щёлкнув пальцами, я «зажёг» Жорика, что висел над потолком прямо над нашей пациенткой. Мне казалось, что так будет правильней. Крайне важно, чтобы Геката видела и понимала свою задачу, а мой парень служил наглядным подтверждением, что работа идёт.

Глубоко вздохнув, я начал разворачивать кусочек панциря моллюска, лежащий передо мной.

Полыхнула энергия, которую я сразу взял в кокон, привыкая к навалившейся нагрузке.

За нашими спинами стояли три насупленные девушки и хмуро взирали ровно вперёд. Их до одури бесило, что они ничего не понимают и ни на что не могут повлиять. Хотя Амита вносила свой пассивный вклад, держа сидящую Гекату за плечи, сейчас это её «батарейка». Ну а мои? Как и положено, сложили свои ручки на груди.

Слегка сжав Гекате пальчики, я тихо сказал:

— Пора.Кивнув, она… запела, тихо и проникновенно, с каждым словом всё громче и увеличивая амплитуду звучания.

Издалека долгоТечет река Волга,Течет река Волга —Конца и края нет…Среди хлебов спелых,Среди снегов белыхТечет моя Волга,А мне семнадцать лет.

Вытянув свой эфирный щуп под кровать пациентки, я начал подавать эфир вверх. Сначала немного, но с каждым словом песни я увеличивал количество и насыщенность энергии, распределив его на всё тело. Жорик спустился пониже и стал разгонять кровяную смесь по всему организму женщины. Для этого он задействовал только народившийся вместо селезёнки «корень» пациентки, что называют ещё «средоточьем».

А Геката пела всё мощнее и мощнее.

Сказала мать: «Бывает все, сынок,Быть может, ты устанешь от дорог, -Когда придешь домой в конце пути Свои ладони в Волгу опусти». Издалека долгоТечет река Волга,Течет река Волга —Конца и края нет…Среди хлебов спелых,Среди снегов белыхТечет моя Волга,А мне уж тридцать лет.

В мои плечи вцепились две сильные ладошки, причём в каждое плечо разные. Возглас над головой я воспринял как заслуженную похвалу нашим с ученицей трудам.

-- Наташа, ты это тоже видишь!

-- Если бы не видела, в жизнь не поверила!

-- Боже! Он опять творит какую-то лютую дичь!

А посмотреть действительно было на что.

Подаваемый мной снизу эфир воспалял каждую клетку организма женщины. Проникая в каждую ткань, он насыщал организм более сильным эфиром, и именно этого я и добивался. И сейчас все эти клетки тряслись и вибрировали. Каждая молекула женского тела пустилась в завораживающий пляс. Словно безумный хоровод их омывала адская смесь из бурлящего эфира и закипающей крови. Омывая каждую клетку, она выносила чуждые организму элементы, которые, теряя всякую связь с организмом, отлетали от возбуждённой плоти.

Вся эта «дискотека» была работой одной хрупкой девушки, той, что снова набирала воздух для ещё более мощного куплета.

Тот первый взгляд и первый плеск весла…Все было, только речка унесла…Я не грущу о той весне былой,Взамен ее твоя любовь со мной. Издалека долгоТечет река Волга,Течет река Волга —Конца и края нет…Среди хлебов спелых,Среди снегов белыхГляжу в тебя, Волга, -Седьмой десяток лет.

Её навык «Крик Банши» с переходом на жёлтый уровень смог стать более гибким. И теперь его можно применять для более гуманных целей.

А ведь не зря главарь каннибалов подыхал, не зря. Вон как хорошо потренировались, не к месту подумал я.

Однако это было ещё не всё.

Организм женщины вибрировал уже даже визуально, всё больше и больше заразы попадало в кровь, уже без всякой возможности прицепиться своими метастазами к здоровому организму. Но некоторые отравленные клетки проникли слишком глубоко, их просто не цепляла артериальная кровь, хотя они уже также потеряли всякую связь с организмом, и чтобы очистить кровь и всё вот это отвалившееся, у меня был Жорик.

Для активации его основного жизненного навыка я снова эффектно щёлкнул пальцами. Ну, это я так про «эффектно» думал, мои милые наверняка уже скривились. Хотя им сейчас явно было не до этого. Просто ещё немного, и они сломают мне плечи.

Мы как-то уже и забыли, как расшифровывается его аббревиатура. Ну, Жорик, ну, «ЭВ», так вот: «ЭВ» — это сокращённо «Энергетический Вампир». Сейчас он и настраивал свой пылесос, чтобы вместе с эфиром всосать в себя разные клетки, и больные, и здоровые, это ему пофиг, только аккуратно, без энтузиазма.

Я подавал эфир на разложенное снизу мясо, время для которого вот-вот наступит. Ведь улетевшие с эфиром молекулы надо чем-то восполнять.

Я всем своим нутром понимал, что это невозможно, что это выше любого разумного понимания, но это уже начинало происходить, а Геката стала потихоньку снижать амплитуду ультразвука, который она выпускала вместе с песней, да и громкость падала.

Здесь мой причал, и здесь мои друзья,Все, без чего на свете жить нельзя.С далеких плесов в звездной тишинеДругой мальчишка подпевает мне: «Издалека долгоТечет река Волга,Течет река Волга —Конца и края нет…Среди хлебов спелых,Среди снегов белыхТечет моя Волга,А мне семнадцать лет». Лев Ошанин. (С)

Она замолчала, а спустя секунды и я прекратил подачу эфира. Продолжал работать только Жорик, очищая организм от всего лишнего и не очень.

А под столом растекалась большая лужа. Это единственное, что осталось от мясного филе.

Глава 28

-- Мм… Аа… Эээ… Трафт! У неё сердце не работает, но кровь по артериям летает как сумасшедшая, – трясущийся палец Наташки указывал на женщину, прошедшую наше полное лечение.

Хм… Ну, Жорик же средоточье тренирует, вот она и носится. А вот сердце и прочий ливер… Так это и есть ваша часть работы, мои хорошие, вперёд, запускаем всё, что пока не кажет, и… пусть ещё поспит, пожалуй. Только отвезите ее нам за спины и подвозите следующую.

Время для нас перестало существовать, всё сосредоточилось на этом лечебном конвейере.

Геката пела, много пела, её репертуар впечатлял и даже немного помогал морально. Звучали произведения: про сосны на дороге в Муром, затем: пела и плясала свадьба, ещё; за Москву, мол, лучший город, и даже для особо тяжёлых случаев она кричала, что я русский и иду до конца, да ещё много разных куплетов прозвучало. Мои девушки тоже шевелили губами, типа подпевали.

Наши целительницы стали на меня как-то