Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Направо на грунтовку, — показал я направление носатому.

— Сам знаю, — буркнул он, быстро крутя баранку. — Грязи по дороге нету?

— Последний дождь же неделю назад был, — отвечал я, — какая грязь? Теперь по правому краю пашни кругом ехай, — добавил я, мучительно пытаясь вычислить, где ж тут председатель может засаду устроить?

Фары у Газона были слепые и плохо отрегулированные, освещали они мало что… но кучу мешков на краю деревни они таки высветить сумели.

— Стоп-машина, — скомандовал Ашот, — выгружаемся.

Потом он подошёл к куче, развязал крайний мешок и проверил содержимое, потом спросил у меня про остальное:

— А в тех мешках чего?

— А я знаю? — окрысился я, — удобрения наверно, но это неточно.

— Удобрения мы брать не будем… пока, — констатировал Ашот, — Армен, ты пройдись к деревне и посмотри, нет ли кого, а мы с Борзиком проверим этот сектор.

Надо ж, какой умный армянин, подумалось мне, знает, что такое сектор… но команде подчинился, и мы двинулись в сторону рощицы из берёз и ёлок, которая тут была в пределах прямой видимости.

— Если свалить надумаешь, — предупредил меня Ашот, — то мы ведь тебя всё равно потом найдём…

— Куда мне сваливать-то? — огрызнулся я, — в лес в волками и рысями?

— Волков я здесь пару раз видел, — поддержал разговор он, — летом они сытые и не нападают, а вот рысей пока ни одной.

— Я повстречал одну позавчера, — сообщил я ему, — недалеко отсюда, на дереве сидела, но не напала… а ещё я слышал, что тут домовой завёлся…

— Сказок поменьше слушай, — буркнул Ашот, а потом добавил, — ша, возвращаемся, нет тут никакой засады.

Он может и не прямо возле мешков караулить, Пугачёв этот долбаный, подумал я, а на полдороге к Полосатому например. И тут же мысленно добавил второй, более реалистичный вариант — наше послание, вырезанное из «Советской деревни» не дошло до адресата… или дошло, но его просто выбросили в мусор, расценив как шутку… или они приедут, но позже, мы ж не написали точное время…

А мы вдвоём с Ашотом вернулись к машине — куча мешков лежала на месте, но носатого Армена не было видно.

— Армен, вортег йе (ты где)? — крикнул Ашот, но ответом ему было глухое молчание. — Пошли искать, — предложил он мне.

Мы двинулись к главной улице этой Петуховки, где я совсем недавно гулял… стемнело уже конкретно, на небе появились звёзды и половинка Луны, это дело хоть немного, но освещало нашу дорогу. Армена мы нашли прислонённого к развалинам забора у того самого дома, куда я заходил — он сидел на земле, зажимая рукой бок.

— Инш йе патахе кез (что с тобой)? — спросил Ашот.

— Клирис ва нестес у сарпесес (грубое армянское ругательство), — ответил тот.

— Надо его в кабину, — вступил в разговор я, — и ко врачу поскорее.

— Потащили, — согласился Ашот.

— Подожди, проще сюда машину подогнать, я щас, — и я сделал движение в ту сторону.

— Стоять, — грозно ответил Ашот, — я тебя одного не отпущу, сбежишь ведь, вместе пойдём к машине.

— Вместе так вместе, — согласился я, в душе уже прокляв весь свой план.

— Я водить не умею, — продолжил Ашот.

— У меня права есть… были то есть до психушки, — ответил я, — в школе обучали как раз на таком Газоне ездить, так что справлюсь.

-----

Про зерно мы, конечно, забыли, но и председательской засады нам нигде не встретилось — либо послание не дошло, либо Пугачёв забил на него. По дороге Ашот всё расспрашивал Армена, что случилось, а тот только ругался и так ничего толком и не сказал.

— А я говорил про домового, — напомнил я, когда мы уже подъезжали к фельдшерскому пункту, был такой рядом с центральной усадьбой.

— Заткнись, а? — посоветовал мне Ашот, — твоих домовых нам только сейчас не хватает.

Врачиха обнаружилась в соседнем доме, она осмотрела Армена, сказала, что страшного ничего нет, сейчас перевяжет, а потом добавила:

— Ранение ножевое, надо в милицию сообщить.

— Вах, женщина, — ответил ей Ашот, — не надо милиции, это несчастный случай на производстве был, на вилы случайно напоролся человек. Мамой клянусь, ничего противоправного…

— Ладно, поверю, — вздохнула она и добавила строгим тоном, — завтра вечером сюда на перевязку.

А когда мы уже подъезжали к жилищу армян, Армен открыл глаза и ясным голосом сказал:

— Ноги надо отсюда делать… не будет нам жизни в Полосатом…

83 год, Камчатка, корейцы

Серёга тоже выслушал радиосообщение про то, как боинг продолжил полёт к Японскому морю, но, кажется, ничего не понял.

— Так их две штуки что ли было? — приступил он к расспросам. — Один здесь сел, второй на Сахалин улетел? Как-то заковыристо получается…

— Слушай, не грузи, — ответил я ему, — и без твоих вопросов голова пухнет. Не знаю я ничего, а если б знал, то не сказал бы… а если б даже и сказал, то наврал бы скорее всего, — выдал я ему такую сложную словесную конструкцию.

— Понятно, — вздохнул он, — бумагу какую подписал?

— И бумагу тоже, — махнул рукой я.

— Тогда ответь хотя бы на такой вопрос — мы когда отсюда на Большую землю свалим? И свалим ли вообще?

— Тоже не знаю, но догадываюсь — когда большие люди вон из той Тушки отмашку дадут.

— Хреново, — опечалился Сергей, — тогда давай пиво что ли пить…

— Давай сразу что-нибудь покрепче… и позвонить домой можно, соврать, что задерживаемся по метеоусловиям Елизова… а то ведь там волноваться будут.

— Тогда я беру поллитру в буфете, а ты иди звони… а потом поменяемся местами.

Я кивнул и пошёл искать переговорный пункт, они же на любом вокзале и в каждом аэропорту в эти времена имелись. Но дойти до нужного места мне не было суждено — на моём пути вырос один из товарищей с волчьим взором, который сказал:

— Так получается, что это ты у нас апостол Пётр?

— С чего бы это? —