"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— На выкуп надеетесь?

— Несомненно. Не знаю, что с вами происходило, но я немедля уведомлю человека… который ведет местные дела о том, кто вы. И думаю, он найдёт способ договориться с вашими родственниками…

— Знаете, будь у меня больше сил, я бы сделала вид, что верю. Я бы даже подыграла… какая мерзкая у вас сила. Что вы с собой делаете?

— Зачем мне врать? — притворно оскорбляется Роберт Данилович. — Да, встреча несколько неожиданная. И моя репутация пострадает, если вы кому-то скажете, где мы встретились. Но вы ведь не скажете, поскольку тогда пострадает и ваша репутация.

Думай, Савка.

Эмоции надо придушить. От них пользы нет. Это молодой организм геройствовать желает. А вот мозги категорически против.

Тут ведь дело не в подвалах даже.

И не в этих двоих.

Скорее в том, что народу под рукой Короля не один Стынь. Тогда как? Бежать к Карпу Евстратовичу? Чтоб он поднимал жандармов? Поднимет… или нет? Жандармы сюда соваться опасаются. И пока соберет, пока… согласует?

Или ему согласовывать не надо?

Главное, время. Времени совсем мало. А мне отсюда выбраться. Найти его. Рассказать. Убедить, что не вру. Хотя он мне верит. Только… не захочет ли воспользоваться шансом? Да и будет ли он вообще на месте? А если не будет, тогда к кому?

— Не знаю, зачем вам врать. Но знаю, что вы врёте, — спокойно ответила Татьяна. — За силу спасибо. Что до прочего, то не тратьте слова попусту. Я понимаю, что живой мне не выйти. Надеюсь только, что Господь есть и вам воздастся по заслугам.

Есть.

Подтверждаю. А что до воздаяния… воздадим. Сполна. Может, не всем, но до кого дотянусь, тому от души достанется.

Только делать-то что?

— Стынь! — визгливый женский голос сделал вопрос ещё более актуальным. — Стынь, ты тут? Прошка…

Чтоб. Чем больше людей внизу, тем оно сложнее.

Думай, Громов.

Думай, мать твою… Тьма оглянулась. Она чуяла ещё людей. Раз, два… с полдюжины. Нет, она готова убить всех. И в целом я не возражаю, но чем больше народу, тем сложнее уследить за всеми. Кто-то вырвется, поднимет тревогу. А всех я не перебью при всём желании. Тут же, что под землёй, что над нею — сотни, если не тысячи. Значит надо тихо.

— Явилась, — мрачный голос Стыни не предвещал ничего хорошего.

В коридорчике появилась широченная баба, голову которой украшал тюрбан. С тюрбана свисали цепочки, в центре же поблескивала драгоценными камнями брошь.

— Вы тут уже… — тонкие губы растянулись в притворной улыбке. — А мы вот нашим покушать несём…

Нет. Уходить нельзя.

Карпа Евстратовича я пока найду, если ещё найду. И при всём старании быстро мы не обернёмся. А тут мало ли. Всегда может что-то случится, что-то, что оборвёт жизнь этих девчонок.

И я двинулся к дому.

Я нырнул в подъезд и, прячась в тенях, двигаясь медленно, чтобы не разрушить и без того не слишком надёжный полог. Благо, с направлением вопросов не возникало: нить поводка ощущалась ясно.

— Покажите! — резкий требовательный голос Роберта Даниловича перекрывал шум, доносившийся из приоткрытых дверей. Бренчание пианино, голоса, пьяненький смех и женское повизгивание.

Бордель.

Бордель — тут данность бытия. Но ничего. Дальше идём. Вдоль стены, спокойно, не срываясь на бег, как бы ни хотелось. Спустимся, а там посмотрим, что да как.

— Что за помои?!

— Так… супчик… как велено.

— Как велено? Из чего его варили? Почему от него тухлятиной разит?! Ты это им скормить хочешь?

— Так… — лицо женщины надувается от обиды. — Так чего… обыкновенно-то… чего всем, того и им!

— Ты, — лапища Стыни ныряет под складки подбородков, всех и сразу, нащупывая шею. И женщина, пискнув, замирает в ужасе. — Тебе чего велено было? Позаботиться!

— Так, а тут чего?

Женщину сопровождают две девицы и пара мужиков, которые и тащат вёдра. Роберт Данилович заглядывает в каждое.

— Вода холодная! Этим их мыть собираешь? Мыло… мыла нет? А одежда? Где хоть какая-то одежда? Одеяла.

— Так… — женщина сипит, когда Стынь приподнимает руку. Её тело растягивается, словно резиновое.

Думай, Громов.

Дождаться, пока Роберт со Стынью уйдут? Если уйдут… но ждать я могу хоть до рассвета. Ночи, правда, короткие и светлые, что плохо. И Танька беспокоится будет. Но это ладно. Я ей сказал, что за Робертом пойду.

И Метельке сказал.

Надо было его с собой взять, но тогда-то думалось, что только помешает. Или… двоих я бы тенью не прикрыл. Да и через Вяземку одного я бы его не отправил. Рисково это. Значит, всё правильно.

Более менее.

— Так а на кой им! Так… им же ж всё одно осталось до завтрева жить! Перетопчутся! — когда Стынь разжал руку, женщина отшатнулась, едва не шлёпнувшись на крупный зад. И затряслась, и заверещала на весь коридор. — Чего тратиться…

— Заткнись, — Роберт Данилович отвесил ей затрещину, и та смолкла. Он же повернулся к Стыни. — Видишь? Я сейчас к Королю пойду. Пусть поглядит, что тут творится. А то мне он претензии предъявляет.

— Ай, мамочки… ай, что ты говоришь… я же ж…

Стынь молча запер дверь, отгораживаясь от ехидного смеха княжны Одоецкой.

Значит, ещё и Король.

И не один придёт. И… всё-таки уйти? За Карпом Евстратовичем. Пусть поднимает по тревоге всех, до кого дотянется. И сюда. Или не всех? Не сомневаюсь, что в полиции у Короля свои люди имеются. Или у того, кто за Королём стоит. И донесут, доложат…

А он первым делом постарается зачистить свидетелей.

Даже если не доложат. Чутьё у таких людей звериное. Я знаю. Значит… значит, уходить нельзя.

— …да я ж себя не жалела, я…

— Заткнись, — голос Стыни тих. — Ты, доктор, останься. Ты…

Палец ткнулся в пришлого мужика.

— Иди. Найди Хаброго, пусть скажет Королю, что Стынь вниз зовёт.

Ну да, будет людновато. И как?

— Вода ледяная, — Роберт Данилович сунул палец в ведро. — Такой водой здорового облей, он заболеет. А девчонки и так еле-еле дышат. Она их угробит, а виноват буду я!

Тонкие губы бабы поджимаются.

Подбородки трясутся.

А я подбираюсь ближе.

Вот и дверь в подвал. Приходится отступить, чтобы не столкнуться с мужиком, который спешит за неведомым