"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Король упал, так и не выпустив креста.

А я…

Я просто подошёл ближе и, присев на корточки, заглянул в глаза.

— Господь? Думаю, вы скоро с ним встретитесь. И крест не поможет.

— Он каждый вечер исповедовался, — Роберт Данилович решился подойти ближе. — Держал при себе батюшку. И иконы тоже имел. Молился несколько раз на дню.

— И что, вправду думаете, сработает? — я смотрел, как из глаз уходит жизнь. Можно было бы позволить Тьме сожрать его душу, но… чуется, там, в мире ином, ей будет куда интересней.

Если я что-то понял про Крылатого, то с всепрощением — это не к нему.

— Но… писание ведь… верующие спасутся.

Странный разговор.

И мертвецы вокруг. Тени.

— Так то верующие, — пожимаю плечами. — И обряды тут не при чём. Вера внутри. Если бы он верил, то не ввязался бы в это вот дерьмо. Сколько на его руках крови?

— Много, — признался Роберт Данилович. — Очень.

— А на твоих?

Молчит.

Долго молчит.

Потом выдыхает и интересуется:

— Меня тоже убьёшь?

Как будто есть вариант, в котором он будет жить долго и счастливо. Но я щурюсь и предлагаю:

— Поговорим?

— Здесь?

— Наверху, чую, будет людновато и шумновато.

Роберт Данилович кивает, пусть и несколько нервически.

— Я… я могу быть полезен!

— Не сомневаюсь. Сейчас мы пойдём к девушкам и ты поделишься с ними силой. Только нормально, не жлобясь.

— Что?

— От души, говорю, поделишься. И зельями, если есть какие. Надо привести их в состояние.

— Они истощены.

— Вот и поработаешь. Ты ж целитель. Исцеляй.

Тьма дёргает вопросом. И я, подумав, разрешаю. Если уж устраивать подобие прорыва, то надо делать так, чтобы потом, после, когда Синод явится, у них не возникло сомнений, что прорыв имел место. И покрывало Тьмы расползается поверх Короля, заботливо обёртывая тело его слоями слизи.

А я указываю на Стынь.

— Бери у него ключи.

Роберт Данилович подчиняется, пусть и не сразу. Он смотрит, как тело Короля превращается в чёрный кокон и сглатывает.

— Если… позволите… у него при себе имелась книжица. Маленькая такая. Записная. В ней… имена… возможно, будут вам полезны.

— А раньше сказать не мог?

Чтоб вас… не знаю, что за имена, но сам дурак. Короля стоило бы обыскать.

И Тьма ворчит, но чёрное покрывало трескается, а из трещины выпадают вещи. Ага, связка ключей, крест, уже слегка оплавившийся, кошель, который при падении расходится по шву, и содержимое его вываливается на грязный пол. Кольца какие-то… и книжица. И вправду небольшая. С крестом на обложке.

— Эта? — уточняю. — Псалтырь?

— Его знали, как человека верующего, — Роберт Данилович глядел спокойно и даже смиренно. — И Псалтырь никого не удивлял. А он… знаю, он записывал. Тех, кто приходит к нему. Вам ведь они интересны?

Ещё как.

Книжицу я убираю в карман, стараясь не думать, что за слизь её покрывать.

— Видите, я готов сотрудничать. Я также знаю немало, — он берется за ключи, отводя взгляд от чёрной кучи, которая была Королем. — Пожалуй, даже больше, чем он…

Слишком уж Роберт Данилович разговорчив и спокоен. Прям сразу чувствуется, что это неспроста. Явно пакость замыслил.

— Вздумаешь шутки шутить, они тебя живьём жрать станут, — предупредил на всякий случай и указал на Короля. Чёрный кокон на нём подрагивал и то шёл рябью, то истончался, словно тот, кто находился внутри, пытался вырваться..

— Что вы, я человек мирный. Просто… попал. Сложные жизненные обстоятельства, вот и… угораздило. На самом деле я вам даже благодарен.

Ага, прям шкурой чувствую эту простую человеческую благодарность.

— Король был страшным человеком. Но после его смерти начнётся война, им станет не до меня. Это позволит мне уехать…

Он долго возится с замком. А потом ещё дольше — с засовом.

— Сейчас… я могу помочь… вывести их.

Зеленая сила вливается в девушку, которая прямо на глазах оживает.

— Одному вам будет сложно, а вместе мы справимся.

— Посмотрим. Дальше. Дверь оставь открытой. А ты… пошли, — я протягиваю девчонке руку, и та застывает в ужасе. Чтоб… никогда не умел успокаивать. — Пошли, надо всех вас собрать.

Кивок.

Пальцы всё-таки касаются моей ладони. А Роберт, явно осмелев, уже распахивает вторую дверь.

— Здесь двое. И одна в очень тяжёлом состоянии. Без помощи целителя она не доживёт до утра…

Девчонка встаёт на ноги.

— Туда, — я указываю на третью дверь и сам дёргаю засов. Заржавелый. Тугой. Вот и тут сплошная бесхозяйственность. С одной стороны заговоры и большие деньги, с другой — могли бы для разнообразия петли смазать. — Эй, Татьяна… извини, не по отчеству… вряд ли ты меня помнишь, но дело такое. Приглянь за девчонками пока, а потом…

Я подталкиваю эту, цепляющуюся за меня, с трудом стоящую на ногах, в темноту камеры.

— Дверь закрывать не буду, но не убегайте, тут тварей полно…

Зеленая вспышка света прилетает в спину, и следом накатывает слабость, желание спать.

Ну, поганец…

И я хорош. Расслабился. Подставился.

Ещё один удар чужой исцеляющей силы. И сердце сбивается с ритма, а потом и вовсе застывает камнем в груди. Чтоб… идиотская смерть.

Подкашиваются колени.

И тут же, краем уха слышу визг Призрака, к которому добавляется полный ярости вой Тьмы. Звук этот пробивает границу миров, он отражается стенами, заставляя обезумевших от ужаса тварей метаться.

— Что за… — хрип Роберта слышен рядом. — Уйди! Уйди, тварь…

Сердце ухнуло и снова застучало. Раз. Другой.

Третий.

— Уйди! — этот крик позволил удержаться на ногах.

— Не убивать, — я одёрнул своих теней. — Он… живой нужен… пока… ещё нужен. Тьма. Следи. Призрак. Рядом.

В груди болело. И тянуло. И рот наполнился слюной, которую я просто-напросто не смог удержать. Чтоб… но на ногах стою.

— Кто вы?

Одоецкая добирается до выхода.

— Друг, — отвечаю сипло. — Мне… отойти… не бойтесь… тут за вами присмотрят.

Она щурится. А я… нельзя сказать, что от былой красоты её ничего не осталось. Тем паче что не особо-то я и видел эту красоту. Просто девушка. Исхудавшая до прозрачности. Нездоровая определённо. И голая, но это я скорее отметил.

Надо будет в бордель завернуть.

В том смысле, что с голыми бабами перемещаться, не