"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

яд в крови реципиента останется, и может быть случайно активирован другим декаподом, имеющим схожее с первым ментальное поле. Такие совпадения были чрезвычайно редки, но, всё же, случались. Ни носить в себе бомбу замедленного действия, ни терпеть поведение пришельцев Татьяна не собиралась, и план уже начал прорисовываться. Однако вид белых от боли полосок кожи между кусками панциря сатианета нарушил правильное течение мыслей. Не могла Татьяна просто стоять и смотреть, как на её глазах невидимый луч странного прибора заставляет мышцы Тсалита собственными усилиями ломать его же кости. Она бросилась к держащему прибор, рассчитывая толкнуть его руку в сторону. Но события пошли совсем не так, как она предполагала. Каррель, не успевший задержать её, сделал подсечку крылом. Татьяна споткнулась и всем телом упала на второго проангела, развернув его в сторону Карреля — невидимый луч прибора прошелся по его груди наискось, заставив закричать от боли. Декапод, всё это время стоявший в дверях, видимо решил, что пора действовать. Татьяна ощутила постороннее вмешательство так, словно её окатило кипятком из ведра. Уходя в темноту, наполненную непередаваемой, острой болью, она успела отдать Э последний ментальный приказ…

Искривляющаяся поверхность казалась чёрной и атласной. Татьяна не желала её коснуться, но отчего-то точно знала, что на ощупь та прохладная и гладкая, подобная универсуму МОД. Если эта громада и была чьим-то универсумом, то Татьяна Викторовна не могла представить себе величину корабля, им управляемого. Она миновала завихрения, не задевая их, хотя чёрные протуберанцы, сквозь которые она пролетала, пытались зацепить. Движение было молниеносным, но странно успокаивающим, словно огромный зверь нёс её на своей спине. Мир сошёлся в одной точке, и этой точкой было движение. Татьяна более не ощущала боли, тяжести грудной клетки, неспособной совершить вдох, да и не нуждалась в воздухе для дыхания, не контролировала собственный поток сознания, который, кажется, начал растворяться в чёрных бутонах окружающего пространства. Так продолжалось долго. И время потеряло значение, а пространство перестало быть. Собственное «Я» тоже стало точкой, спроецированной на чёрное нечто — и только усилия по удержанию в фокусе этой проекции не позволяли Татьяне окончательно потерять себя.

Как вдруг чей-то взгляд привлёк внимание, она словно споткнулась на бегу и замедлила шаг, не используя никаких усилий ни для ходьбы, ни для торможения.

— В этот сектор вам рано, Лу-Танни, — насмешливо сказал знакомый низкий баритон.

Глаза цвета кристалина заглянули внутрь той грифельной точки, в которую она превратилась.

— Отчаяние вам к лицу, но чтобы ощутить его, надо ожить. Оживайте, Страж порога сектора Див, оживайте.

И пятнистый мучитель со страшной силой ударил её ладонями в грудь. Ещё раз и ещё.

Чёрные лохмотья завертелись вокруг с ужасающей быстротой, вытаскивая из Татьяны обнажённые вспыхивающие нервы. Гигантская темнота — то ли корабль, то ли вселенная, с сожалением чмокнув, вытолкнула её обратно: в мир острого света и ярчайшей боли, в мир тяжести собственного, с трудом поддающегося контролю испуганного сознания, тела. Всё плыло вокруг. Взгляд сфокусировался не сразу — над Татьяной Викторовной нависало что-то большое, тёмное, шевелящееся. И звуки дружно сымитировали морской шум, слившись в однообразный гул, в котором она никак не могла различить слов.

Шёпот наполнил сознание. В знакомом и не знакомом одновременно беззвучном голосе слышалось волнение и сопереживание, испуг и уже затухающая ярость: «Откройте глаза, Лу-Танни, придите в себя! Не оставляйте… меня!». И сияние ажурного кристалинового яйца ударило по глазам, заставляя Татьяну с трудом, словно огромные шестеренки, повернуть и заставить сознание двигаться, как и прежде.

Во рту было кисло и сухо, горло казалось ободранным изнутри, каждый вдох вливался огненным глотком и расходился по лёгким, причиняя боль. Татьяна с удивлением поднесла руки к глазам — мелкий тремор тряс пальцы так, что она не могла сложить их даже щепотью. По комнате плавали странные серые хлопья, шумела усиленная вентиляция, втягивая вместе с ними мерзкий запах гари и палёной плоти. Чьи-то руки крепко держали Татьяну за плечи, причиняя боль. Глаза, наконец, обрели способность видеть, а уши — слышать. Тсалит удерживал её в сидячем положении и монотонно задавал один и то же вопрос. И, кажется, давно уже задавал:

— Как вы, Лу-Танни? Ответьте мне, прошу…

— Броне… носсер, — запнувшись, произнесла она. — Где они? Где эти… архаровцы?

Откуда вылезло это «доисторическое» слово? Но ответом в сознании вдруг зазвучал переливчатый, звонкий смех. И с удивлением, переходящим в восторг, Татьяна Викторовна поняла, что смеется Управляющий Разум станции.

Сатианет что-то пробормотал на своем языке и неопределенно повел рукой вокруг.

— Вот…

Она огляделась, окончательно приходя в себя. Серые хлопья и разводы на полу — всё, что осталось от тех, кто посмел прийти в Лазарет с дурными намерениями. На мгновение ей стало страшно, и смех в сознании тотчас стих, словно Э был удивлен и насторожен реакцией. Медленно, словно протягивая руку к рычащей собаке, Татьяна послала ответную мысль, напоминая о доверии, которое возникло между ними, и прося Управляющий Разум дать ей время осознать. Уничтожение сверхмощной технологией горстки склонных к садизму негодяев не укладывалось в её представления о морали и нравственности. Татьяна просто не знала, как к этому относиться. Возможно ли, что последний отданный перед состоянием клинической смерти приказ: «Энергетический удар!», был истолкован Э двояко? Ведь отдавая его, она имела в виду своё, остановленное нейродотом сердце, запустить которое могло только воздействие энергетического потока, подобное действию кардиостимулятора. Конечно, она рисковала. Но жизнь в Лазарете приучила к тому, что оправданный риск приносит больше пользы, чем расчетливая осторожность.

Тсалит легонько потряс её, словно проверял, не упадет ли? Отпустил, поднялся на ноги, скрылся за дверями. Снаружи послышалось какое-то щелканье, стук и сатианет вновь показался на пороге. Глаза его победно горели.

— Управляющий Разум придавил последнего из напавших транспортировочной тележкой. Но не подходите к нему. Помните о нейродоте!

— Я помню, — пробормотала Татьяна и сделала попытку подняться. — Теперь я запомню на всю жизнь, как охотятся декаподы!

Тсалит одной рукой легко вздернул её на ноги. Страшная пытка, которой подверг его проангел, казалось, не причинила сатианету никакого вреда.

— Вы сами впустили их, Лу-Танни, — сказал он, внимательно глядя на неё. — Непростительная легкомысленность!

— Они просили о помощи! — возразила Татьяна Викторовна.

— Советую задуматься на будущее, как обезопасить себя от подобных ситуаций, — заметил сатианет и вдруг заторопился. — Мне пора, доктор! По моим подсчетам совсем скоро здесь будут патрульные М-63, вызванные Управляющим Разумом. У меня нет желания встречаться с представителями Ассоциации! И я снова должен вам свою жизнь!

Татьяна болезненно поморщилась.

— Вы мне ничего не должны.