"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

Тсалит огляделся, поднял с пола совершенно целый прибор, покрутил перед глазами.

— Это транкастер, Лу-Танни, оружие, запрещенное Ассоциацией к применению. Пожалуй, я оставлю его тут, на радость патрульным. Они всё равно узнают от вас, что я был вашим пациентом, а проблемы с Ассоциацией мне ни к чему. Пускай разбираются с прахом…

Броненоссер хмыкнул и отшвырнул транк подальше от Татьяны.

— Не вздумайте к нему прикасаться! — обернувшись на пороге, приказал он.

— Тсалит! — воскликнула Татьяна, невольно протянув к нему руки.

На мгновение ей показалось, что он шагнет с порога комнаты прямо в неизбежность — в полное ярости и боли настоящее, сотворенное войной, что кипела в крови каждого сатианета. И стало так жаль его — своеобразного, умного, противоречивого, немолодого воина, которому, как оказалось, кроме чувства долга и ненависти было известно и сострадание.

— Мне жаль, что вы не можете быть моим другом, — устыдившись своего порыва, тихо произнесла Татьяна Викторовна.

Он не шевельнулся. Не повел головой, не передернул насмешливо плечами. Посмотрел горящими глазами, в которых плескалась решимость. Страшная решимость фанатика.

— У идущих на смерть не может быть друзей, доктор! — ответил спокойно и быстро вышел в коридор. И уже оттуда донеслось, затихая: — Мне тоже…

Татьяна без сил опустилась на пол. В груди болело так, что было трудно дышать. Скрюченными пальцами она рванула застежки ворота и чуть не оцарапалась — ткань с левой стороны комбинезона оплавилась под воздействием энергетического удара, превратившись в жёсткий негнущийся кусок. Вдалеке послышался лай. К ней спешили любимые и родные существа, но одиночество огромного чёрного мира, в котором ей довелось побывать, не отпускало. Татьяна легла на бок, подтянула колени к животу и обняла извечным жестом, принимая позу эмбриона. Доводилось ей писать в заключениях и историях болезни: «Клиническая смерть наступила во столько-то часов, столько-то минут в результате…», и вот, история чуть было снова не заполнила её карту размашистым почерком.

Бим, с лаем заскочивший в кухню, подбежал к хозяйке, ткнул горячим «взволнованным» носом, вернулся и лег на пороге, скаля зубы на декапода. Силовые щупы уже оплели последнего так туго, что тот не мог не только высвободить ни одну конечность, но даже пошевелиться. Но пес предпочитал оставаться начеку. Влетевший за ним Шуня завис на мгновенье над Татьяной, потом опустился вниз и растянулся у неё на груди мягкой медузой. Татьяна, приоткрыла глаза и слабо улыбнулась. Тамп чирикнул и вдруг запульсировал — волнообразные движения распространяли приятное тепло, под действием которого боль отступала. Татьяна Викторовна тихонько погладила пушистое существо одной рукой и так и не убрала её. Даже когда в коридоре прозвучали шаги и послышался взволнованный переклич, она не шевельнулась. Словно в полусне виделись обступившие патрульные, Ларрил, который поднял Татьяну с пола, прижал к себе. Только услышав бешеный стук его сердца под тяжелой пластиной защитного скафандра, она осознала, что всё позади. Если и были страх и боль — отступили вглубь памяти, спугнутые током его крови, шумом дыхания, теплом губ, касающихся её волос. Будто лёгкие крылья дотронулись до сознания безмолвные слова: «Ты — мой воздух, Танни! Если тебя не станет, я перестану летать!». Она вскинула голову и, не веря, посмотрела ему в глаза. И вновь «услышала»: «Слова „дышать“ и „летать“ в ангальезе обозначены одним символом…». «Когда тебя долго нет — я задыхаюсь! — говорил когда-то давно Артем. — Такая вот эмоциональная асфиксия!». Она вспомнила губы мужа с морщинками в уголках, ямочку на подбородке, чуть насмешливый, внимательный взгляд. И, уткнувшись лицом в плечо проангела, разрыдалась, словно сопливая девчонка. А потом пришла блаженная темнота. Не чуждая и не страшная, как та, которую ей в этот раз не дали преодолеть. Просто темнота.

* * *

Тихий голос звучал извне. Татьяна пришла в себя, но открывать глаза не спешила. Прислушивалась к переговорам Ларрила по туммеру с капитанами сопровождающих кораблей, испытывая огромное облегчение от того, что всё уже позади.

Послышались тяжелые шаги. Она узнала низкий голос Ту-Ропа.

— Как доктор Лу-Танни?

— Управляющий Разум сообщил, что это — кратковременная потеря сознания на фоне стресса. Приходит в себя.

— Хорошо. Взгляните, мой командор!

Последовала пауза. Татьяна с любопытством приоткрыла глаза. Двое не смотрели на неё, склонившись над прибором, который Ту-Роп держал в руках.

— Контуры…?

— Сняли. Последним его держал сатианет!

Татьяна быстро закрыла глаза. Проангел и ту подняли головы и, не сговариваясь, посмотрели на неё.

— Понимаю, каким крылом тут задействованы сатианеты! — пробурчал Ларрил. — Мне передали данные с пришельца. Он стартовал с Дейксайи-ню и направился прямиком сюда.

— Планета находится под протекторатом сатианетов, это да! — ответил Ту-Роп. — Но разве станут они так подставлять самих себя? Ведь запрещено не только использование транков, но даже ношение! Оружие, созданное не ради убийства, а ради причинения боли, бесконечной, мучительной боли не должно свободно гулять по галактике! Может быть, на Дексайе-ню были спецподразделения Ассоциации?

Ларрил раздраженно зашелестел крыльями.

— Я могу не знать, Ту-Роп! Впрочем, дай-ка транкастер мне. Сейчас проверим по регистрационной базе. Последовала пауза.

— Не зарегистрирован! — воскликнул Ту-Роп. — Мой командор, ситуация становится всё интереснее! Может ли быть, что Чёрные такаи…

— Шшшш! — остановил его Ларрил. — Но ты прав. Когда вернемся на М-63, я встречусь с советником РиСиЛионом. Пора Ассоциации послать в систему Дексы десяток инспекционных звеньев. Например, чтобы проверить, как сатианеты исполняют пункты Соглашения о протекторате.

Ту-Роп хмыкнул.

— Эти сумеют навести шороху. Какое-то время сатианеты будут вынуждены бросить все силы сначала на подготовку к проверке, а затем на устранение нарушений под бдительным оком инспектирующих. Что поможет нашим спецам в составе звеньев навести справки об интересующем нас рынке вооружения.

Запищал туммер.

— Пришелец готов к транспортировке, командор. Декапод на одном из наших кораблей дает показания. Управляющий Разум передал нам запись со станции. Она подтверждает рассказ декапода.

— Куда ж ему деваться! — мрачно заметил Ларрил, направляясь к выходу из операционной. — Я сейчас буду на МОД. Хочу посмотреть запись. Ждите. Ту-Роп, останься с ней.

Татьяна открыла глаза. Проангел уже вышел, а ту неторопливо обходил операционную, с любопытством трогая и разглядывая всё, что под руку подворачивалось.

— Не вздумайте! — воскликнула Татьяна Викторовна, когда он потянулся к рычагам манипуляторов, торчащим из Большой медицинской консоли.

— Вы пришли в себя? — неподдельно обрадовался Ту-Роп.

Платформа вывела Татьяну из Икринки, и он помог ей спуститься на пол.

— У вас интересный цвет лица, доктор! — заметил ту, разглядывая её, словно видел впервые. — Такой нежно-зелёный…

Татьяна хмыкнула. После пережитого жутко хотелось есть.

— Мы можем пойти на кухню? —