Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Зависть — это хорошо, — нестойко поднялся с места гусар с телефоном в руках. — У меня два миллиона пятьсот сорок две тысячи завистников!

— Подписчиков?.. — поправил было его Яков Савельевич.

— И их тоже, — пробормотал Давыдов, наводя камеру телефона на кучу денег за окном.

А затем возмущенно нажал на кнопку включения, отреагировав на внезапно погасший экран. Но телефон отчего-то не желал включаться, не слушаясь ни нажатий, ни гневных княжеских слов.

— Господа, а не прогуляться ли нам по двору? — поднялся, демонстрируя пример, князь Юсупов и выбрался из-за стола. — Погоды стоят отличные.

Дождь, капризный по осеннему времени, уже перестал, а налетевшие было тучи отступили под напором порывистого ветра севернее, оставив ясное небо над головой.

— Поговаривают, скоро похолодает, — принял его предложение Панкратов.

Потому что не было темы благодатнее и безопаснее, чем разговоры о погоде.

— Обещают даже снег в конце следующей недели, — отставив стакан в сторону, двинулся за ними и Галицкий.

А там и Шуйский с Долгоруким составили им компанию. И даже трое молодых людей в красных бабочках решили размять ноги и прогуляться.

И только князь Давыдов остался расстроенно вертеть в руках дорогой американский телефон, пытаясь пробудить в нем жизнь.

Расхаживать большой компанией получалось неловко, так что люди невольно разбились на три группы: наособицу стояли молодые люди; рассуждали о видах на грибной урожай после такого дождика Шуйский с Долгоруким, вежливо поддакивал им Галицкий, а вот Панкратов с Юсуповым, изобразив короткую остановку рядом с ними, почти сразу отошли на десяток шагов в сторону, продолжая неспешно двигаться вдоль условной границы, за которой начиналась россыпь денег, невольно ставшая центром общего внимания.

— Михаил Викентьевич, вы что-то хотели мне сказать? — цепко посмотрел на спутника князь Юсупов.

— При всем уважении, я все же хотел бы пожаловаться вам на внука. — Замерев на очередном шаге, Панкратов повернулся к куче денег и с нечитаемым выражением лица посмотрел на слегка влажные купюры.

— Жалуйтесь, — небрежно махнул рукой князь.

То ли дозволяя, то ли обозначая, что собеседник может это делать хоть до второго пришествия.

— Пришел. Угрожал. Банкира увел, — поиграв желваками, все-таки остался Панкратов доброжелателен, позволив себе только легкое осуждение в адрес молодежи.

— Полагаете, дело было именно так? — задумчиво произнес Юсупов.

Который наверняка был в курсе всего — вон какой жирный намек на некие обстоятельства, из-за которых Панкратову оставалось только жаловаться, а не требовать.

— Я не в претензии на угрозы! Роковое непонимание — он не представился, я не просчитал риски. Но банкир был мой! — Возмущение все-таки пробилось из-под маски спокойствия.

— Чей банкир?

— Колобов! Банкир Фоминских!

— А вы говорите — ваш, — укоризненно произнес князь.

— Но пришел-то он ко мне. А ваш внук его увел, — как-то даже с досадой добавил Михаил Викентьевич.

— Свободный человек, — веско произнес Юсупов, скрывая за хитрым прищуром глаз свое искреннее отношение.

— Пусть так, — печально вздохнул Панкратов, — но я ведь пошел вашему внуку навстречу. И ради чего? Чтобы он купил у меня банк Фоминских и тут же продал его Долгоруким?!

— Задорого у вас купил? — словно невзначай вставил слово влиятельный дед.

— Да… но там этих денег — сами вон посмотрите… — тоскливо окинул он взглядом кучу валяющихся на земле банкнот.

— Так в чем же ваша жалоба? — Юсупов посмотрел на него взглядом, полным мудрости более старшего поколения.

Мудрости, которая умела ничего не понимать, но не подавать виду.

— Даже не жалоба, выходит… — Михаил Викентьевич чуть замялся, подбирая слова. — Просто я к нему со всей душой, а он все это — младшему Долгорукому…

— Это Игорю-то?

— Ему, — согласно кивнул Панкратов. — Но почему? Со мной ведь тоже можно договориться.

— Мой внук благоволит Долгорукому Игорю и оказывает ему покровительство. Но ваши чувства мне понятны, — осторожно коснувшись его локтя, Юсупов доброжелательно улыбнулся. — Вот что, Михаил Викентьевич. Вас, как я понимаю, до сих пор донимают эти старики из Боярской думы? Говорят нелепицу про незаконное нападение на вотчину Фоминских и огнем плюются, требуя все возвернуть обратно?

— В пятницу собирают большой сход, — небрежно пожал плечом Панкратов. — Я все равно от своего не отступлюсь.

— Да. В пятницу, верно, — словно припоминая, произнес Юсупов. — Меня тоже звали. Так я помыслил сейчас и решил пойти. Могу по пути к вашей резиденции подъехать, так потом общим кортежем в Кремль и направимся, а? — как о пустяке поинтересовался великий князь.

Словно игнорируя подтекст, что об этом маневре будет известно всем заинтересованным лицам еще до их приезда, а прочим останется только в бессильной злобе скрипеть зубами, когда машины двух князей совместно въедут через Спасские ворота. Ничего этим крючкотворам и тыловым воякам не обломится от завоеваний Панкратова — не с такой поддержкой, которую могут оказать Юсуповы.

— Было бы просто замечательно, — с почтением, но без намека на подобострастие, кивнул Михаил Викентьевич.

— Что до внука — молодой он еще. Горячий, — с теплотой отозвался Юсупов.

— В деда растет, — отметил Панкратов приятное для старика.

Еще бы — старший-то мерзавец за свою жизнь хорошенько отличился, уводя из-под носа и людей, и богатства.

А тот махнул рукой, но был явно доволен — словно древний дракон, прознавший, что его потомок, юное дарование, уже отлично жжет деревни и утаскивает людей для собственного пропитания… «Ну хоть принцесс пока не похищает…» — накатила на Панкратова лиричная мысль. Хотя в целом Панкратов тоже остался в плюсе — банк все равно не вернуть, а вот крови попить конкуренты и неудачники из Боярской думы могли вдосталь.

Столь же неспешно они вернулись к остальным, уже подобравшим интересную тему для беседы.

— Давно хочу спросить, — спросил князь Галицкий, чуть повернувшись к молодым людям. — Почему грузовиков — шесть? Ведь миллиардов, как понимаю, десять?

Остальные сваты, уже перебрав стандартный набор «отличная погода, а завтра будет хуже, но раньше была лучше», заинтересованно повернулись в их сторону.

Отвечать взялся юноша со шрамом возле глаза — попросту другие на вопрос не отреагировали вовсе, а вот этот парень чуть повел плечом и поднял почти полный бокал с соком к груди — его он захватил из дома, да так и не начал пить.

— Там больше десяти, — безэмоциональным голосом произнес он. — Погрузка по весу, плюс пять процентов на усушку и два процента на рваные купюры. — Парень задумался, слегка уйдя в собственные мысли. — Разумеется, периодически мы делали контрольные взвешивания, но, сами понимаете, даже пыль имеет вес, не говоря о сложности процесса измерения и погрешности весов.

— А сколько всего было машин?

— Более шести, — вежливо ответили Галицкому.

— Постойте, господа! Какие контрольные