Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

- Сохранилась, - сказала Айгуль, - еле-еле держалась на тебе, одно из звеньев цепочки надорвалось, но не до конца. Мне золотых дел мастера быстро все восстановили, еще крепче прежнего будет. Вот, пожалуйста, возьми.

- Нет, - сказал я растроганно, - знаю теперь, что моя Фортуна - ты, прекрасная Айгуль. Наклонись, пожалуйста, ко мне – я бы с радостью встал, да пока силенок не хватает.

Айгуль наклонила голову и я надел на ее шейку свою верную монетку – пусть хранит и украшает женщину, спасшую меня от верной гибели.

- Я позже расскажу, как обращаться с верной монетой Фортуной – вот здесь она, на обороте монеты, видишь, хорошо? Хочу тебе что-то подарить на память, но это единственная достойная вещь у меня. Кроме монеты у меня был только я. Сейчас вижу, что ошибался. Спасибо всем вам, друзья, я у вас в вечном долгу, очень вам всем благодарен. А ты, Айгуль, носи монетку на здоровье, на счастье, на удачу.

Девушка только радостно и счастливо рассмеялась, а затем, смущенно опустив глаза, произнесла:

- Спасибо тебе за подарок, Влад, хранить его буду вечно, но я была согласна и просто на то, что, что осталось от тебя без монеты.

Все сначала задумались, а когда поняли, что она имела ввиду меня самого – от души рассмеялись, легко, раскрепощенно, как только могут смеяться люди, поняв, что смертельная опасность миновала. Маша, смеялась, обняв за плечи мою счастливо улыбающуюся спасительницу, глаза которой были «на мокром месте».

- Слава Богу, твоя жизнь, Влад, вне опасности, - произнес доктор, - твой организм справляется с болезнью. – Тебя привезли, можно сказать, на грани. Несмотря на первичную обработку ран, заражения избежать не удалось. Айгуль колола тебе антибиотики, отодвигая неизбежное, но без хирургического вмешательства ты бы умер через два-три дня. Я в тот день дежурил в приемном отделении Центрального госпиталя и, оценив твое состояние, распорядился срочно готовить операционную. Нашпиговали тебя осколками знатно. Пара десятков осколков и все по периметру тела. Теперь я понимаю, что произошло. А до твоего рассказа мы все думали-гадали: что же с тобой произошло на самом деле. В левом плече застрял крупный осколок, я боялся, что он тебя порвал сухожилия. К счастью ошибся. Потом неделю очищали кровь от всяческой заразы, несколько раз проводили гемодиализ. Твой крепкий организм нам в этом помогал, другой бы не выдержал.

- И я молилась Аллаху! – добавила Айгуль.

- Да на Владе пахать можно, - подсказала доктору Мария. – Немного очухается и попытается отсюда сбежать.

- До полного выздоровления его никто отсюда не выпустит, я за этим прослежу, - строго и решительно заявила Айгуль.

Пока мы разговаривали, я все больше смотрел на доктора. Ну, хоть убейте, но его лицо мне знакомо.

- Влад, что ты так изучающе смотришь на Константина Владимировича? – заметила мой взгляд Мария.

- Да, понимаешь, когда у меня были галлюцинации, то казалось, что я сам на себя смотрел. Только первый я - в белом халате, а другой я – полутруп на кровати. Вот и рифмовать начал – хороший знак. Кто есть кто, разобраться было совершенно невозможно.

- Ха-ха-ха, - залилась смехом Мария. – Видел бы ты мое лицо и мою реакцию, когда я впервые встретила Константина Владимировича в госпитале. Я приняла его за тебя. Когда он попытался отнекиваться, чуть не влепила ему пощечину. Немного успокоившись, начала более внимательно присматриваться к человеку. Несмотря на схожесть, были отличия в прическе, в одежде и в манере держаться. Главное, что очень обидно – на внешность клюнула, а про глаза и забыла, что-то в мозгах не сработало. Если принимать во внимание цвет глаз - все понятно, кто где. Знаешь, как мне стало потом стыдно, я думала, провалюсь сквозь пол или сгорю от стыда. Спасибо доктору, он меня успокоил, а потом мы совместными усилиями попытались в этом комичном случае разобраться. Я Константину Владимировичу рассказала, что в Москве у меня живет хороший друг, очень похожий на него, с такой же фамилией, но с разными глазами.

- Признаюсь, Влад, я несколько опешил, когда Маша назвала меня твоим именем и не хотела слушать никаких объяснений, - усмехнулся доктор. – Когда ты попал ко мне на операционный стол, то я понял, почему Мария ошиблась. Разобраться мы сможем только в моем родовом замке.

- А у тебя есть родовой замок? – не удержался я с вопросом.

- Есть, я же граф.

- Аристократ, подрабатывающий доктором?

- Почему подрабатывающий? У меня частная клиника в Вене, там я работаю и руковожу. В Центральном госпитале Австрии я иногда дежурю и практикую. Когда бывают тяжелые случаи, становлюсь за операционный стол. Тебя, например, оперировал. Ассистировал мне профессор медицины Патрик Мак-Кинли, я у него проходил курс общей хирургии пятью годами ранее.

- Девушки, пора кормить нашего пациента, - внезапно сменил тему беседы доктор, - не все время ему сидеть на жидких витаминах, пусть погрызет кусок свежеприготовленного мяса.

- Доктор, мы не закончили разговор, - попытался я вернуться к беседе с Константином Владимировичем.

- Влад, сначала прием пищи, потом процедуры. Как говорят: война – войной, а обед по расписанию. Разговоры никуда не денутся. Ты лежишь в моей клинике и под моим присмотром.

Девушки убежали, а следом за ними ушел Константин Владимирович. Им на смену появилась медсестра. Сбросив с меня простынь, начала влажными салфетками протирать тело. За этим занятием медсестру застала Айгуль, вкатив в палату столик с завтраком. Не говоря ни слова, Айгуль отобрала у медсестры салфетки и жестом указала на дверь. Медсестра недоумевающе хлопая ресницами, попятилась к двери. Не успел я моргнуть глазом, медсестры в палате не было. Где-то минут через пять медсестра появилась в компании с Константином Владимировичем.

- Айгуль, Элиза у нас профессиональная медицинская сестра, она знает, как нужно ухаживать за больными, - многозначительно посмотрев на девушку, сказал доктор.

- Пусть Элиза занимается другими пациентами, а за своим мужчиной я буду ухаживать сама. Буду его мыть, кормить и возить на прогулки, - строго ответила Айгуль.

- Все-все, возражений не имеется, пусть будет так, ты заслужила, хорошо, главное – польза для пациента.

Я лежал и довольно улыбался. И мне ни капельки не было обидно, что восточная девушка меня присвоила, меня самого неспрося. Значит – судьба. С ней спорить бесполезно. В моем