Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Осип открыл глаза, поморгал, потом начал говорить… почему-то на немецком.

— Аршмиторен, хозеншайзе, людер, — выплюнул он.

— Я немецкий в школе учила, — сказала вдруг Оля, — это он ругается так — засранцы, говорит, вы, жопы с ушами и суки конченые.

— Час от часу не легче, — озадачился я, пнул Осипа в бок и задал простой вопрос, — наме, ранг (имя, звание)?

— Говори уже по-русски, — ответил лесник, — по-немецки у тебя хреново получается. Я Осип Краузе, обер-фельдфебель батальона Нахтигаль.

У меня голова пошла кругом…

— А здесь-то ты как оказался, обер-фельдфебель? — только и сумел спросить я.

— Обычно, — пожал он плечами, — в плен попал, потом лагерь, потом убежал.

— Война же 37 лет назад закончилась — ты так и бегал всё это время?

— Так и бегал… нашёл жильё в лесу, там ружьишко было, стрелял дичь, собирал ягоды-грибы.

— Ну дела… — сел на пень я, — ну дела, такого я не видела…

— Отпустил бы ты меня, парень, — попросил Осип, — я ж тебе ничего плохого не сделал, а наоборот от уголовки отмазал.

— А Казбек-то у тебя откуда? — вдруг всплыл у меня такой вопросик, который мне уже не раз задали другие, — в лесу у нас табак не растёт и коробки с джигитами не бегают…

— Да зарулил в мой овраг недавно один турист, у него и позаимствовал, — отвечал Осип.

— Зарезал поди этого туриста-то?

— А куда деваться было? Он бы сразу и заложил меня.

— Вот что, Осип Краузе, — ещё раз приложился я к нему с ноги, — вставай и пошли к председателю — как он решит, так и будет. Я на себя ответственность брать не хочу.

— Значит не отпустишь? — зло усмехнулся он.

— Сам посуди — ну как мне такого душегуба отпускать? На тебе поди много чего висит ещё со времён этого твоего Нахтигаля…

— За Нахтигаль я уже отсидел, — попытался отговориться он.

— Вставай, хозеншайсе, — пнул я его ещё раз, — и вперёд… если что, финка вот она, — и я провёл лезвием ему по спине.

----

Аскольд уже спал, я его разбудил и сказал, чтоб заводил самосвал.

— А что стряслось-то? — вытаращил он на меня сонные глаза.

— Лесника поймал, он же домовой, он же фашист недобитый, — показал я на Осипа, — надо его к председателю отвезти.

— Понял, — быстро въехал в ситуацию Вульф, — ща сделаем.

Олю мы уж не стали с собой брать, я пообещал рассказать ей, чем всё закончится, и отправил в общагу, а мы с Аскольдом по краям и Осипом посередине выехали на тракт, ведущий к центральной усадьбе.

— Ты знаешь, где председатель живёт? — спросил Аскольд.

— Заедем сначала в правление, может он там с документами работает, — предложил я и оказался прав, в правлении горели два окна в кабинете начальства.

Я постучал в окно, Пугачёв немедленно вышел на крыльцо и с удивлением спросил:

— Опять вы? Мы же уже попрощались.

— Форс-мажорные обстоятельства, — сообщил я ему, выталкивая из кабины лесника.

— Осип? — с ещё большим удивлением спросил председатель.

— Я, дас бин их, — отвечал лесник, — давно не виделись, Стёпа…

Мы с Аскольдом смотрели на них двоих, открыв рты, и ничего не понимали, но Пугачёв первым нашёл, как выходить из такой ситуации.

— Развяжи его, — бросил он мне, я повиновался. — А теперь вы оба двое свободны…

— А лесник?

— Про него забудьте, — строго сказал он нам, — не было тут никого, а вы всю ночь спали и ничего не видели.

— Так он же… — начал я, вертя в руках финку.

— И ножик давай сюда, — он отобрал его у меня. — Ножа тоже никакого не было — всё ясно? Или вас с дорожных работ подвинуть? Это ведь запросто делается…

Аскольд первым сообразил, что происходит.

— Не надо нас никуда двигать, Степан Анатольич, мы всё поняли — никто ничего не видел… только ведь в деле еще одна девочка из нашего отряда, она тоже ничего не видела?

— Да, проведите с ней работу — если всё будет тихо, тогда получите двадцать процентов премии. А если громко — ничего не получите.

— Тридцать, Степан Анатольич, — само собой вылетело у меня, — двадцать душа не принимает.

— Двадцать пять, — сказал своё последнее слово председатель, а потом добавил, — пошли, Осип, — и он открыл дверь в правление и завёл туда лесника.

На обратной дороге мы с Аскольдом ни слова не проронили, а когда уже зашли в свою баню, он не выдержал:

— Они вместе, получается, у фашистов работали?

— Знаешь, — поморщился я, — мне это не особо интересно… как уж там итальянское кино про мафию называлось… «Следствие закончено, забудьте» — вот и нам лучше забыть про всё.

— А армянина он зачем пырял? — никак не хотел уняться Аскольд, — и чем таким он сумел напугать всех этих армян? На нас за что напрыгивал? Хорошенькое дело, взять и забыть, что тебя вот совсем недавно убить собирались…

— Ну так не собрались, — вяло парировал я, — а хорошо то, что хорошо заканчивается… а насчёт армян не знаю и знать не хочу… давай спать, а то завтра ног таскать не будем.

— Как там у тебя с Олечкой-то? — не преминул подколоть он меня напоследок, — кувыркаетесь?

— it isn't any damn business for you (не твое собачье дело), — буркнул я, вспомнив прошлое, и отвернулся к стене.

----

Беседу с Олей я конечно провёл, ещё до завтрака — она молча выслушала меня и ответила:

— А я говорила, что надо было ноги сделать — всё гораздо проще было бы…

— Ладно, в следующий раз я к тебе обязательно прислушаюсь, — пообещал я, — а сейчас давай действовать по председательскому плану, здоровее все будем… к тому же нам нарисовался приятный бонус…

— Что за бонус? Не знаю такого слова, — наморщила лоб Оля.

— С латинского переводится, как «добрый» или «хороший», — пояснил я, —