Игра в стиле баттерфляй - Игорь Салинников

возможно, из этой генетической симфонии рождается девушка в алтайской глубинке, обречённая дарить свою красоту и молодость соседскому деревенскому парню, лишь потому, что неведома ей другая жизнь.

Щёлкать тумблерами электрофореза, конечно, достойное занятие, но я Елену вижу скорее украшением на дипломатическом приёме или чём-то подобном.

Судьба могла бы забросить её в блистательную Москву или утончённый Ленинград, и, быть может, там, в сиянии столичных огней, нашёлся бы более статусный претендент на её руку... Там — её мир, её уровень, но кто ей об этом расскажет?

В ней есть что-то аристократическое: яркая внешность, осанка, достойная супруги профессора. Характер, конечно, не без изъянов, но внешне — чистая находка для состоявшегося солидного учёного: молода, соблазнительна! Одним словом: фактурная женщина — завидная пара!

А что сейчас? Тоска гложет её сердце, она томится в тесноте провинциальной жизни, и хрупкая чаша семейного счастья трещит по швам? Нет, она оттачивает коготки о мужа.

Володя же — парень сам по себе ладный, крепкий. Трудится как вол, не покладая рук. В поте лица зарабатывает каждую копейку, наматывая километры по пыльному бездорожью. Живёт мечтой — через год накопить на "Жигули". Любит жену своей простой, надёжной любовью, не злоупотребляя алкоголем. И своя квартира — вопрос решённый, а это, знаете ли, уже многое значит!

Хозяйственный мужик. Что его ждет впереди? Через десять лет — геморрой, да простатит? Возможно, спохватится, пойдет учиться и лет через двадцать сядет в кресло директора автобазы?

Но чем дальше, тем меньше у человека желания учиться, а значит, переход в администраторы стремится к нулю...

В моих интересах сохранять статус-кво, не мутить болото. Держать Елену при себе. Моё влияние будет точечным: немного подталкивать в нужную сторону, занять мозги полезным делом. Пусть развивается в медицинском направлении. Периодически подпитывать её энтузиазм, заряжать энергией — это для меня не составит труда.

Поработаем над образом, сгладим неровности. Зато сколько Елена дарит мне упоительного наслаждения! М-м-м! Идеальный симбиоз, однако!

Прошло три дня с последней нашей встречи и наступил тот момент, которого я ждал, — Елена позвала к себе.

Когда входил, в дверях было пусто. Вошёл тихо, повернув вороток замка до упора. Всё, клетка заперта, пойду ловить райскую птичку…

Диван находился в полной боевой готовности. Две взбитые подушки сияли белизной накрахмаленных наволочек. Уголок простыни был предупредительно откинут. Открывшаяся картина обещала яркое продолжение.

Хозяйка замерла в позе советской манекенщицы посреди гостиной, терпеливо дожидаясь гостя рядом с приготовленным диваном. Её взгляд, с загадочной улыбкой, задержался на мне, пальцы слегка касались поясного узла домашнего халата. Неуловимым движением она освободилась от шелковистой ткани, представ передо мной Венерой — изящной богиней любви, застывшей в соблазнительном повороте...

Из одежды на ней остались чёрные капроновые чулки и туфли того же цвета на высоком каблуке. Чуть подогнув одну ножку в колене, Елена взирала на меня взглядом античной красавицы!

Сногсшибательно! Потрясающе! И это всё искусство живёт у меня по соседству?

Эту картинку не портили русые кудряшки, стыдливо закрывавшие лобок.

— Повернись! — сказал я охрипшим от восторга голосом, дублируя круговым движением указательного пальца.

Елена прекрасная, моя искусительница, сделала неумелый оборот вокруг своей оси. Но в этой нескладности, в этом искреннем желании очаровать, было столько пленительной непосредственности! Хотелось наброситься хищником на сладкий приз, но выдержки мне хватило. С внутренним стоном, с трудом, гасил жутчайшее томительное желание. Это и есть самый сладкий момент — предвкушение! Дальше уже будет проза жизни.

Когда мы поместились на хрустящие простыни, девушка продолжила держать инициативу в своих руках. Начала с минета, попросив продолжить рассказ о моем нравственном падении во время лечения.

Она слушала мой, сбивчивый в нужных местах, художественный рассказ и сладко постанывала. Я, подыгрывая, живописал, как развратная медичка, обильно пуская слюну, удивляла меня глубиной своих возможностей и держала моё естество со слезами на глазах …

Елена освободила рот и, проглотив слюну, задала вопрос:

— А как же рвотный рефлекс?

— Вот и я её спросил: «Как же рвотный рефлекс?»

— Тренировки, милый мой, — сказала мне Рита, долгие и упорные тренировки! … Зато если женщина освоит это, от неё ни один мужчина не уйдет! — так и сказала, слово в слово… Но для начала, якобы, можно и нужно на язык посыпать несколько кристалликов соли, это помогает.

Хозяйка резво вскочила на ноги и убежала на кухню. Я смотрел в след колыхающимся ягодицам и боялся потерять сознание.

Утрирую, конечно, но к этому привыкнуть невозможно!

Елена вернулась с солонкой, и мы, отдохнув, перешли к более глубокому этапу изучения "игры на флейте".

Продвигались постепенно. Елена поняла, что от неё требуется, и остановилась на промежуточном результате. Когда стала пропадать из виду половина "нефритового стержня", я выстрелил и отвалился в полном блаженстве.

Пока восстанавливался сердечный ритм, Елена ласково касалась моего тела, даря мне приятные ощущения. По её лицу блуждала загадочная улыбка. Всё говорило о том, что Елена хочет что-то сказать.