Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный

— Пока нет.

— Проверяете?

— А непроверяемых у нас нет.

Зная секретаря, Лагунов мог позволить себе так пошутить. Но тот не улыбнулся. Зацепило крепко. Он помолчал, отсутствующим взором глядя в крышку стола — словно смотрел в не столь уж давнее прошлое.

— Ты знаешь, — наконец, ответил секретарь задумчиво, — я ведь с ним, с Масловым, больше года близко проработал. И вроде бы лучше не бывает. Исполнительный, находчивый, инициативный. Ну, образование, интеллигент, это понятно… Иной раз бывало, так смекнуть мог, так подсказать — ну любо-дорого. А вот поди ж ты: весь этот год с лишним я все время думал — свой или провокатор? Продаст или нет? Все время!

— Почему? — спокойно спросил Лагунов.

Он вообще был бесстрастен во время этой беседы. В отличие от секретаря, которого всколыхнуло не по-детски.

— Да черт его знает! — воскликнул он. — Спроси что-нибудь полегче. Одно только чувство, и ничего больше. Вот все нутро так и ноет против него! Я даже себя корил: может, это пережитки? Я ж от сохи, все предки на сто рядов — деревня. Так от интеллигента меня и корежит? Так ведь мало ли я их встречал, а такого не было… Нет, тут что-то не то. А что — не знаю. Год прошел, никаких нареканий к Маслову. Все делал отлично. Знаешь, я бы сказал, что образцовый подпольщик! Так он во все вникал, так старался. Труса не праздновал… Нет, почему ты все-таки спросил? Я же понимаю, просто так не спросишь!

Лагунов жестко усмехнулся:

— Ты же наши правила знаешь. Все правильно, зря спрашивать не стану. Объяснять тоже. Придет время, поделюсь по дружбе. А сейчас еще одно пойми…

— Рот на замок, ничего, никому, никогда.

— Ага. Мы с тобой друг друга понимаем.

— Вот где-то так и поговорили, — сказал Лагунов. — Это одна сторона дела. Теперь другая: наружное наблюдение. Зафиксирован контакт Маслова со Щетининым. На квартире у последнего. Содержание разговора неизвестно, но факт есть. Теперь по сумме сведений давайте обсудим ход действий.

Обсуждали долго. Все-таки разведка и контрразведка — очень странный сплав научного мышления, жесткости, отваги и актерского мастерства. Если по-настоящему, чтобы эффект был — только так, все вместе…

По наружному наблюдению я не великий спец, но базой владею. Поэтому заранее прошелся близ редакции газеты «Псковская правда», определил, что напротив располагается чайная, в окна которой хорошо видно здание редакции. Мы с одним из «топтунов», совсем молодым пареньком, взяв по стакану мутного плохого чая, не без боя захватили место у окна, слегка поцапавшись и даже потолкавшись с обитателями. Коллега очень неплохо сыграл приблатненного, свободно сыпал «феней» и даже пообещал одному особо ершистому пьянчуге «перо в бок», после чего тот немедля стушевался.

Чайная только называлась чайной — на самом деле тут безбрежно пили горькую. Хоть из-под полы, формально-то запрещено, но по факту… Можно, впрочем, и администрацию понять — на одних чае-бубликах, да хоть бы на яичнице с колбасой план сделать трудно. А принесет народ с собой, поддаст — здесь уж такой аппетит, что не жевано летит. Жрут сверх нормы, деньга если не рекой, то ручейком течет. Ну, разумеется, негласно наливали, уже помимо государевой казны, в свой карман.

Верховодила тут буфетчица — тетка немолодая, мощная, каких называют «бой-баба». Властно распоряжалась двумя угрюмыми мужиками-подсобниками, бывшими за грузчиков, уборщиков и охранников. Все ее приказы выполнялись мгновенно и беспрекословно, при том, что роняла она их свысока, даже с презрением, что ли, сознавая свое превосходство над ними, да и над всей местной публикой.

Матерным контральто она орала:

— Ч-чего? В долг? В какой тебе долг, поганцу? У тебя как у латыша — хрен, да душа! Чем рассчитаешься? Душой? Так я ж тебе не сатана. Душа твоя помойная мне даром не нужна. Хреном⁈ Сам дергай до посинения! Все, пошел! Свободен! Только за наличные!

— Во, сволочь какая старая, — удивился мой юный сослуживец. — Вот бы их тут всех за одно место взять! Да по ним тут статья 128 плачет! — продемонстрировал он знание УК РСФСР.

— Эх, брат, — умудренно вздохнул я. — Это милиции дело. А она наверняка сквозь пальцы смотрит.

— Это почему⁈

— Ну, во-первых, доход в казну отсюда немалый. Я так думаю. А какими правдами-неправдами, на это можно и закрыть глаза. А во-вторых, эта мадам их осведомитель. Это уж на все сто, можешь быть уверен. И стучит она по высшему разряду. Тоже не сомневаюсь.

Молодой чекист умолк, пытаясь объять разумом сложность жизни. На лице выразилось недоумение.

Я вернул его к вещам ближнего круга:

— Не отвлекайся. Наблюдай.

— И то верно, — он посмотрел в окно и глотнул дрянного чаю.

Для конспирации мы делали вид, что подливаем в чай нечто спиртное — да, должна получиться гадость, но в те годы какой только пакости люди не пили! Технический спирт, политуру, самогон… И разговоры мы вели, подражая хмельным. В этом деле молодой коллега вновь проявил очевидные актерские способности. Прямо талант!

Засмеявшись, я пригнулся к нему, едва слышно произнес:

— А неплохо у тебя получается пьяного изображать. И вообще ты артист хороший.

— Так учили, — шепнул он, осклабясь.

Я отметил, что при этом он не ослаблял внимания. Но вот в очередной раз глотнул чайной гадости — и вдруг едва не поперхнулся.

— Това…

— Тихо! Володя.

— А… Володь, глянь.

Я бросил беглый взгляд в окно. От дверей редакции удалялся франтоватый мужчина в сером драповом пальто с поднятым воротником, в низко надвинутой кепке. Изящное шелковое кашне, отглаженные брюки, новенькие штиблеты дополняли пижонский облик. И это при том, что идущий был коренаст, широкоплеч и шагал по-спортивному пружинисто.

— Он?

— Он самый.

Я отодвинул стакан с бурдой:

— Все, пошел за ним. То есть, к нему.

— Моя задача?

— Отдыхать, — я улыбнулся. — Спасибо, брат, помог от души. На отлично! Звать-то тебя как?

— Миша.

— Еще раз спасибо, Михаил. Дальше я сам.

И вышел прочь.

После чадной, вонючей забегаловки весенний воздух показался глотком амброзии. Я вдохнул поглубже, на миг испытал прилив немотивированной радости. Весна! Скоро первая годовщина Победы!

Журналист далеко от меня уйти не успел, я быстро нагнал его. И произнес приветливо:

— Здравствуйте, Павел Николаевич!

Он даже не обернулся. Продолжал шагать столь же неторопливо. Выдержка отменная. И, наконец, ответил:

— Здравствуйте, Владимир Павлович.

— Вот и познакомились. А вы, никак, меня избегали?

— Нет, отчего же, — усмехнулся он. — Просто всему свое время.

— Ну, по правде сказать, вы свое время разбазариваете, — жестко сказал я. — Конечно, хорошо, что сумели создать организацию. Но последнее-то время у вас провал за провалом! И ГБ