Ликвидация 1946. Том 1 - Петр Алмазный

наседает вам на хвост, уж я-то вижу это изнутри, поверьте мне. И скажите спасибо, что мне удается им отводить глаза. Но бесконечно я это делать просто не смогу, при всем желании. Полагаю, вы это хорошо понимаете.

Все это он и я говорили вполголоса и на ходу, прерываясь, когда кто-либо из прохожих оказывался рядом.

— В чем же провалы? — осведомился он.

— Павел Николаевич, не корчите из себя младенца, — поморщился я. — Вы потеряли группу Барона. А вчера идиоты из роты Суркова пытались ограбить грузовую машину и попали в милицейскую засаду. Значит, их целенаправленно сдали. Правда, скорее всего, тот завсклад, которого убили. Но не надейтесь, что нить на нем оборвана. На самого Суркова обязательно выйдут, это вопрос дней. Да, этим милиция занимается, но у нас уже стойку сделали.

— У вас?

— У нас, у нас. Я сотрудник МГБ, на минуточку. Забыли?

— Нет, конечно.

— Вот так. И не кто-нибудь, а старший офицер. Картину знаю. А вот по-настоящему у нас, то есть у нас с вами — так вот, у нас дела тревожные. Хотя не безнадежные.

— У вас есть сведения, заслуживающие внимания?

— Есть. Готов сообщить завтра-послезавтра. А пока я требую… Слышите, Павел Николаевич? Требую категорически: прекратить всякую активность. Малейшую! Попросту замереть. А если кто будет шевелиться, значит, вышел из-под контроля и подлежит устранению. Дело слишком серьезное, сорвать его нельзя. Помните: вы уже в структуре ЦРГ. Все! Вы этого хотели? Хотели. Вот и получили! Теперь забудьте всякое ваше рукоделие. Действуем только по указаниям Центра.

Я говорил жестко, напористо, хотя и чуть слышно. Но он-то все слышал.

Тактику напора я избрал сознательно. Маслова надо было ставить в жесткие условия. При этом я практически не верил в то, что он хоть как-то взбрыкнет. А попробует — найду, как укротить.

Впрочем, он и не подумал. Помолчал. И мы так безмолвно прошагали с десяток шагов.

— Хорошо, — наконец, вымолвил он. — Тогда давайте встретимся послезавтра. Значит, обещаете новые сведения?

— Гарантирую, — сказал я. — А от вас жду режима тишины. Дисциплина должна быть железная.

И мы договорились о встрече на послезавтра. Адрес мне был незнаком.

В целом я остался доволен, хотя и чувствовал постоянное напряжение Маслова. И его закрытость. Ну, да ведь у меня и служба такая: раскрывать закрытое…

Следующее утро началось с того, что я доложил о результатах Лагунову. Полковник слушал меня очень внимательно, каждое слово схватывал на лету. Однако я видел, что он озабочен, успевает размышлять о своем.

— Значит, так… — проговорил он задумчиво, когда я доклад закончил. — Ну что ж. А теперь у меня к тебе сообщение. Сюрприз, можно сказать.

Глава 18

Сказав так, он умолк. Взгляд застыл.

Я тоже молчал. Во-первых, перебивать начальство ни к чему, а во-вторых, я стремительно размышлял по ходу этой паузы.

Лагунов чем-то сильно озабочен. Он знает то, чего еще не знаю я. Ладно. Должен сказать. А не скажет — буду соображать, что к чему. Но скажет, я уверен!

И не ошибся. Полковник прервал безмолвие, взгляд его ожил:

— Вот что, Соколов. Есть информация…

И он почти неуловимо вскинул взгляд — но мне хватило, чтобы уловить: информация притекла сверху. То есть с Лубянки. А состояла она в следующем: очень вероятно, что в Псков заброшен «настоящий американец». Реальный агент ЦРГ.

— То есть, у меня появился конкурент? — немного пошутил я. Но полковнику было не до шуток:

— Конкурент! Ты что, купец? Торговлей занимаешься? Конкурент… Враг это! Матерый, опытный. И беспощадный. Ты попадаешь в зону риска. Ты это понимаешь⁈

Ну, мне бы не понимать!

От слов полковника ожило военное прошлое Соколова. Я уже к этому привык: картины его памяти стали моими, хотя и чуть более далекими, туманными. Но совершенно неоспоримыми: все это было, было и было!

— Так ведь не привыкать, товарищ полковник. Я с сорок первого года по лезвию бритвы хожу. Это мое нормальное состояние. Работа. В таких передрягах бывал — ни в сказке сказать, ни пером описать!

— Здесь специфика другая, — хмуро сказал Лагунов. — Сплошная неизвестность. И кто враг, кто друг — поди разбери. Оборотень на оборотне.

Я не стал говорить, что мне доводилось много раз встречаться с этой нечистью. Спросил другое:

— А можно поподробнее про этого… нелегала?

— С радостью бы. Да нечего.

Тут полковник разоткровенничался. Он получил совершенно секретную информацию из Москвы: что в Псков с высокой вероятностью заброшен агент в расчете на уже готовую сеть резидентуры. И это пока все, что известно даже на Лубянке. Больше ничего!

— Понимаешь? А что, если этот Маслов темнит, а в самом деле он уже вышел на контакт с американцами, и знает, кого примерно ждать? Кстати, он в конце прошлого года в Москве был в командировке. Мог выйти на контакт с посольством? Мог. Да хоть бы и без посольства. С корреспондентом каким-нибудь американским? В Доме журналистов. Да запросто!

— Теоретически да, — осторожно сказал я. — Но практически? Если что, они бы меня давно раскусили. И Маслов и Щетинин ну никак не дураки! То есть при таком раскладе давно бы мне пора того… Плыть утюгом по реке Великой. Да и просто поверили они, убедились! Ну я же вижу, товарищ полковник. Опыт! Опыт говорит мне, что я на верном пути. А вообще, насчет этого янки информация достоверная?

— Не сомневаюсь.

— Товарищ полковник, тогда тем более надо нам спешить! Надо выманить все подполье Маслова как можно скорей. В Москве тоже ведь это осознают, надеюсь?

— Верно надеешься, — он усмехнулся. — И даже как-то слишком.

— То есть? — не очень понял я.

Он малость помолчал — видимо, соображая, что можно говорить подчиненному, что лучше не говорить. Решил так:

— Там очень быстро схватились за идею выдать тебя за агента США. Чересчур быстро.

Я чувствовал, что ему не очень хочется договаривать. Из соображений субординации. Критиковать руководство при подчиненных нельзя. Поэтому он ограничился словами:

— И хорошо, что так.

Но я за этим разгадал иное.

Вряд ли Лубянка так мгновенно отреагировала бы на предложение областного УМГБ. Высокое начальство вообще не больно-то любит «инициативу с мест». Правда, здесь особый случай: ситуация острая, требующая стремительного разрешения. И на месте это, конечно, виднее, чем из Москвы. Но все равно очень резво. Так не должно быть.

Эта мысль родилась во мне вспышкой. Я вида не подал, но логику включил.

Почему так случилось?..

Но тут полковник решил, наконец, свернуть от отвлеченных материй к конкретике.

— Короче, вот, — объявил он. — Смотри. Получено