Гордость, зомби и демон - Вениамин Шер

«Вообще-то я тебя слышу, Крондо» — сказала Маруся и, приподняв бровь, повернулась ко мне.

— Ой… — гоготнул я, разводя руки в стороны.

— Ладно. Вы правы оба. Нужно переставать быть слабой… Ещё неизвестно, что меня ждёт в нашем мире. А эти знания как нельзя лучше пригодятся. Тем более, меня со всех столон будут учить мастера! — улыбнулась девушка и, повернувшись к шинигами, склонила голову и произнесла: — Ёрошку онегай, сенсе! — Что означало «позаботьтесь обо мне, учитель»

Хикару даже уронил в блюдо свои металлические палочки, первый раз из её уст услышав японский язык.

— Шинджи раре най… — прошептал японец, а я засмеялся.

— Ты где успела нахвататься японского? — спросил я, хихикая.

— Ну, вообще-то, я раньше смотрела японское аниме. Только в последний год как-то не до него было… — улыбнулась она.

— Видимо, мы все нашли общий язык, — продолжая смеяться, сказал я.

Обучением Руси Хикару занялся со всей любовью и ответственностью. Почему-то немолодого помощника шинигами очень тронуло то, как девушка обратилась к нему на обеде. Читать мысли демонов я не умею, поэтому остаются только глупые догадки. Хи-хи! Но чем сатанист не шутит, для моей цели это только на руку!

Тренироваться они начали прямо в прихожей, потому как она была очень просторна и более чем подходила для изучения движений. Маруся начала тренироваться прямо с боевой катаной, так как она всего лишь отрабатывала движения. Но ближе к вечеру Хикару показал девушке несколько приёмов на примере, продемонстрировав силу владения таким клинком.

Остроты оружия учитель и его ученица не боялись. Маруся физически не могла порезать демона-зомби, а он в свою очередь идеально контролировал потоки духовной силы, и касание его призванного клинка отдавались на коже девушки только легким шлепком.

Почему я, собственно, не боялся того, что малознакомый шинигами может причинить вред моей хозяйке? Да все просто. Зная этих японских фанатиков — уверен, что их слово нерушимо. Они очень щепетильно относятся к карме, как те же демоны Нарака. Говорить неправду они не могут физически — это забито в подкорку в их природе. Если бы было по-другому, Хикару не стал бы помощником шинигами в своё время.

Нас, демонов ада, такие предрассудки не мучают. Карма для нас ничто, так как мы не умеем перерождаться, и она нас не беспокоит. Но лично я начал уважать честность только спустя сто пятьдесят лет жизни. Ибо малой честностью можно добиться больших результатов, чем большой и виртуозной ложью.

Когда наступила ночь, Маруся практически на четвереньках заползла к себе в комнату. Но на этом покой её не ждал, так как я насильно вытащил её в астрал и стал тренировать её манипуляцию духовной энергии. Я планировал пофехтовать с ней в своём средневековом стиле, но, здраво рассудив, что девушка и так заколебалась от кэндзюцу, отмёл эту идею, чтобы не прививать ненависть к бою на мечах.

Свои лекции по распределению духовной силы я постарался воспроизвести в комичном стиле, представ перед девушкой в наряде строителя с каской на голове. Дабы она лучше запоминала теоретическую часть и немного расслабилась от первой тяжелой тренировки.

«Крондо, спасибо… Ты самый лучший…», — пробормотала Руся, засыпая и транслируя мне свои мысли.

«Эх… Жаль только, что не самый-самый», — подумал я, мечтательно улыбаясь, лёжа в своей комнате на спине и подложив под голову руки.

Она моих мыслей уже не слышала, так как окончательно провалилась в сладкие сновидения. А я, спустя десяток минут, думая о своей красивой хозяйке-демонице, тоже ушел смотреть сонные картинки…

Глава 11

Осень, 90 день, 11429 год. Город Датарок, административный уровень, учебный квартал, военный учебный центр.

— Ну что, выдающийся клирик и эксперт, Саахат Лиах. Поздравляю тебя с блестяще выполненной работой! — торжественно объявил Менегусх, подняв бокал с горячительным напитком.

— Благодарю, — чуть смущённо прокряхтел Саахат и пригубил немного сока Риака.

— Не зря же он был чертовски талантливым, когда учился у тебя, Менегусх, — усмехнулся Мойсе.

Трое клириков сидели на третьем этаже учебного центра, в удобных мягких креслах, перед низким столиком с различными яствами и напитками на основе сока Риака. Сегодня они праздновали завершение финального этапа своей нелегкой миссии.

— Зато ты умом не отличался, но был пробивным, — гоготнул Саахат.

— Умом не отличается и сейчас… Чуть не завалил нам всё дело, когда хотел подчинить чужого духа, — с укором посмотрел Менегусх на Мойсе.

— Друзья мои, нехорошо так долго припоминать чужие промашки. Я ведь исправил ситуацию, — покачивая головой, взглянул на товарищей Мойсе.

— Больше не будем, — усмехнулся Менегусх. — Но исправили твою оплошность, Саахат и я.

— То, что ты дал Мару почётное гражданство со званием капитана, не делает тебе чести. Ты уж не обижайся, — вернул усмешку Мойсе. — А вот друг Саахат сделал всё куда лучше. Но вот тоже чуть не завалил обучение своей обидой на духа, — подмигнул он клирику-эксперту.

— Короче, хватит перемывать друг другу кости. Уже по триста лет живем, а как встречаемся, ведем себя, как курсанты, — нахмурился Саахат.

— Согласен, — улыбнулся Мойсе. — Когда перейдём к последней части нашего плана? — задал он вопрос Менегусху, но на него ответил Саахат:

— Я планирую завтра пойти к ним на поклон. Послезавтра они планируют вылетать в Самликор, — покачал он головой.

— Постарайся, друг. Надежда только на этих ребят, — сказал верховный клирик.

— Я-то постараюсь, но вы и без меня знаете, что Ларбанд влияет и на духов, — вздохнул Саахат и поставил стакан на столик.

— Он влияет на неразумных и относительно слабых духов. Боевые скайры вполне выдерживают аномальный фон острова. А Крондо сумел даже Мойсе по мозгам двинуть, — хохотнул Менегусх, кивая на старшего клирика.

— Согласен. Я даже предполагаю, что не смог бы его удержать, — подтвердил Мойсе.

— Сколько мы там потеряли наших клириков за все это время? — спросил Менегусх у друзей.

— Тридцать восемь. Все как один не выдержали на острове и пяти минут, — хмуро сказал Мойсе.

Они какое-то время обсуждали дела по дальнейшему плану, а потом, изрядно опьянев, начали нахваливать такую перспективную Мару, которая в дальнейшем могла бы стать верховным клириком, останься она только в этом мире.

— Кстати, группа