FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

— Эл, пожалуйста, будь осторожен… — Сергей всерьез запереживал, глядя на худенького товарища в костюме чеширского кота. — Знаешь, что самое страшное в бейсбольной бите?

— Она тяжелая и скользкая?

— Да. А ещё её легко отобрать и засунуть в… э-э-э, того, кто с ней пришёл. Тоже самое с твоим оружием, как бы тебя самого им же не отделали.

— Мерк, не беспокойся за меня! Я готов ко всему! — самоуверенно усмехнулся Элайджа, вылезая из машины. В следующий миг, поскользнулся в грязи и с тупым звуком приложился лбом о порог машины.

Сергей в третий раз пожалел о том, что взял его с собой, а ведь они даже ещё не начинали.

Детский сад оказался заброшен.

Старые стены, возведённые в середине прошлого века, катастрофически обветшали. На потрескавшемся асфальте тут и там виднелись выпавшие кирпичи с обточенными ветром краями. На игровых площадках чернели завалившиеся горки, качели и «радуги». Стёкла удалось сохранить далеко не всем окнам, поэтому проникнуть внутрь, напарникам не составило труда (входные двери естественно были забиты).

Как часто бывает во время переезда, бывшие хозяева Детского сада поленились выбросить ненужные вещи. Маленькие стульчики без ножек, ножки маленьких кукол, полки от шкафов, пластиковые кругляшки непонятно отчего, лопнувшие мячики — всё это хаотично разбросанное по грязному полу, стало сегодняшним убранством сада.

Кулон на груди дрогнул.

Сергей закрыл глаза. Острое покалывание в теле, радужная вспышка — преображение. Чувства Эллинов многократно превосходили человеческие, так что на него сразу же обрушился поток звуков и запахов. Где-то на втором этаже еще тикали часы, что-то догнивало в подвале, старое дерево скрипело во дворе, если ветер, хоть немного усилится — оно упадёт. Но ничего, что выдало бы врага.

— Гвидон, проявись! — херувим уже ластится у ног.

— Тяжёлая будет битва?

— Пока не знаю, но кольцо времени не повредит!

— Хм…

Воздух вокруг поплыл, словно марево во время жары.

— Готово! Я тебя прикрываю.

— Спа… — Меркурий не успел договорить. Где-то на втором этаже раздался детский смех, но эхо пустого здания так сильно исказило его, что сказать, откуда точно пришёл звук, он не смог. — Наверх!

Детский сад оказался совсем не маленьким. Они успели запыхаться, пересекая захламлённый коридор. Все встреченные помещения походили одно на другое: граффити на облупившейся штукатурке, мусор, отпечатки ботинок на потолке, сорванные с петель двери. На втором этаже картина не изменилась, к ней лишь добавился запах, говоривший о том, что далеко не все люди готовы отдать деньги за посещение платных туалетов.

Детский смех повторился. Восьмой пинком распахнул дверь, но за ней лишь ещё одна пустая комната. На потолке от порыва ветра закачалась перегоревшая лампочка, тело пупса без головы, оказавшееся под ботинком, мерзко вскрикнуло: «МАМА!». Боковым зрением он заметил движение в другом конце коридора. Кажется, край чёрного крыла, скрывшийся в проёме. Меркурий побежал. Комната была пуста. В погоне за неуловимым детским смехом, поочерёдно распахивая прогнившие двери, он всюду встречал лишь пустоту и запустение. Длинный коридор закончился узким тупиком.

Неожиданно за спиной раздался удар. Единственная непроверенная дверь отлетела, врезавшись в противоположную стену. Коридор заполнило пылью. Как будто специально выдержав паузу, из проёма показалась детская рука.

Маленькая девочка в васильковом платье. Лицо не детское — перекошенное гримасой, кривится в усмешке. Чуть ниже правой ободранной коленки красуется темный браслет Чёрных сердец. Меркурий не успел её рассмотреть, как в проёме возник мальчик в жёлтом комбинезоне с обручем на лбу. В след за ним, вышла ещё одна девочка, а за ней ещё одна и ещё, и ещё. Поток детей не останавливался. Маленькие Перевёртыши заполнили коридор и продолжали прибывать. Они не шумели, а только пялились пустыми глазами, капали соплями, неумолимо приближаясь. Восьмой крылом почувствовал стену — отступать некуда. Срочно нужно что-то придумать, но что? Они же дети! Они маленькие и хрупкие… исчадья. Попробовать их перелететь? Не выйдет — коридор узкий. Прицельно бить по браслетам? Но их слишком много, ещё ненароком потопчут друг друга.

Как быть?

Детская ручка прикоснулась к колену, он рефлекторно пнул ребёнка, испытав облегчение вместе с уколом совести.

Как быть?

Ещё две ручки схватили за ногу, попытался стряхнуть — бестолку, крепко держат.

Как быть?

Крупная девочка оскалилась в кариозной улыбке — всем телом прижалась ко второй ноге.

«Надо бы лучше чистить зубы»

— Гвидон, почему не действует защита?

— Я снял её, или ты хочешь прикончить этих ребятишек? — пришёл мысленный ответ.

— О боже, нет, конечно, не хочу! А ты можешь их остановить, ну, или замедлить хотя бы?

— Не могу, их слишком много. Четырёх смогу, всех — нет.

Сергей почувствовал, как быстро теряет силы. Дети их высасывали касанием. Что же делать? Уже с десяток тоненьких ручек цепко ухватились за его тело. Перед глазами поплыло. Колени подкосились и ещё с пяток перепачканных рук вцепились в его мундир. Не в силах удержаться за сознание, он провалился в темноту.

— Восьмой, Восьмой! ВОСЬМОЙ, пожалуйста-пожалуйста, приходи в себя!

Меркурий заморгал и дал себе пощечину. Верещал Элайджа, стоящий в полуметре от него. Толпа детей почему-то отступила. С трудом поднялся, с ужасом заметив, что напарник, мастерски орудуя светящимся Глуммом, убивает маленьких Перевёртышей.

— Что? Что ты делаешь? Это же дети!

— Мерк, очнись — это фантомы! — раскроив голову ещё одному ребёнку, задыхаясь, крикнул напарник. — Они не настоящие!

Восьмой заморгал. Взгляд мечется между эллином и детьми. Фантомы? Да ладно! Из ран маленький бестий шла кровью. Вполне обычная — красная, и кости ломались легко — детские же, мягкие, да ещё с таким противным мокрым хрустом — реальнее не бывает!

— Эл прав. Дети — не настоящие, — заметил в голове, как всегда, спокойный голос херувима. — Это мастерски выполненные фантомы. Ты не видишь их истиной сущности потому, что родом с Земли, кое-что не доступно даже твоему улучшенному зрению.

— Зачем же ты тогда снял с меня защиту?!

— … тоже не сразу распознал, — впервые в голосе херувима промелькнуло что-то вроде смущения.

— Гвидон, что же делать? — крикнул Меркурий вслух, забыв про телепатию. Отмахнулся крылом. — Я не могу убивать детей!

— Доверься, мне. Я скажу, если среди фантомов окажется настоящий ребёнок.

Он до конца не верил в то, что делает. В руке вспыхнуло лезвие лазерного меча. Выбившийся из